Софи Джордан - Расчет или страсть?

Хит подошел к стойлу, Порция следом за ним.

– Вот так, любовь моя, – подбадривал низкий мужской голос. – Вот так, умница.

Порция закрыла глаза. Она боялась даже подумать о том, что могла делать Мина, чтобы заслужить такое пылкое одобрение. Открыв глаза, она едва не лишилась чувств, увидев, что Хит остановился перед дверью, угрожающе наклонив темную голову.

– Мина? – тихо спросил он. Очевидно, он узнал ее смех. Упершись о дверь ладонью, он толкнул ее, и она открылась, печально скрипнув.

Порция, затаив дыхание, смотрела на Мину. Рука Мины была у парня в штанах. Хит вошел в стойло, заслонив собой всю сцену. Это, наверное, к счастью, ибо эта картина не смогла бы быстро стереться из памяти.

Хит рывком поднял конюха на ноги. Мина тоже вскочила, торопливо заправляя груди в лиф и что-то невнятно бормоча – очевидно, пытаясь объясниться.

Конюх успел произнести несколько слов до того, как кулак Хита вошел в соприкосновение с его скулой. Порция вздрогнула. Удар был сильным. Лорд Мортон и не думал сдерживать себя.

Конюх упал на сено, из носа его фонтаном брызнула кровь.

– Собирай вещи, – сквозь зубы процедил Хит, стоя над несчастным парнем. Он грозно сжимал и разжимал кулаки. Он неистово пнул грубый башмак. – Убирайся из моего поместья. И больше не смей здесь появляться. Если хоть слово просочится о тебе и моей сестре…

Конюх быстро закивал. Густая кровь малинового цвета текла у него между пальцами. Не поднимая глаз, он с трудом встал на ноги и вышел из стойла.

Мина перевела взгляд круглых, как блюдца, глаз со своего несостоявшегося любовника на Хита.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она.

Порция поморщилась, как от боли, и схватилась за грудь. Слова Мины точно попали в цель, проникли в самое сердце. Порция взглянула на Хита. В глазах его на миг мелькнуло то, чего она никак не ожидала там увидеть, – растерянность. Но уже через мгновение их застлал привычный серый туман, надежно укрывавший истинные мысли и чувства графа Мортона.

Не дав ему сказать ни слова, Мина выскочила из стойла.

Хит взревел ей вслед, как разъяренный бык:

– Мина, немедленно вернись, я еще не закончил говорить с тобой!

Мина, словно не слыша его, бросилась к дому, как вспугнутый заяц.

Порция, облизнув губы, попятилась назад. Ей совсем не хотелось оставаться наедине с Хитом, когда он пребывал в таком состоянии. Она опустила взгляд на листья, разбросанные на земле перед конюшней.

– Вы… Порция замерла.

– Да? – тихо спросила она. Обернувшись, она встретилась с мрачным взглядом Хита, холодным, как ледяной ветер.

Он наступал на нее с перекошенным от ярости лицом.

– Вы знали, что она там.

Кивнув, Порция попятилась, и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в дверь конюшни. И почувствовала страх.

– Вы знали и пытались меня отвлечь, – с осуждением сказал он. Он приближался к ней с медленной неотвратимостью, как тигр к жертве. – Вы пытались заставить меня вернуться в дом с вами.

Порция вскинула руку, словно этим жестом могла отмести его обвинения.

– Я просто хотела защитить ее от вас. Я бы вернулась туда и положила этому конец.

– И к тому времени как вы бы от меня избавились, моя сестра была бы обесчещена.

Порция передернулась, как от боли. Не она была в ответе за то, что произошло с Миной, и она не позволит Хиту возложить на нее вину за то, что с ней произошло. Особенно если учесть, что сам Хит был виноват. Если бы он давал Мине хоть немного свободы, она не стала бы пускаться во все тяжкие.

– Ну хорошо, вашей сестре захотелось острых ощущений. – Порция досадливо взмахнула рукой. – Неудивительно, что у нее возникло такое желание. Вы запрещаете ей встречаться даже с мужчинами ее круга, запрещаете ей выходить замуж. Как еще может она удовлетворить свои желания?

Хит покачал головой.

– Вы что же, считаете ее поведение приемлемым? Вы удовлетворяете свои желания со слугами? – Он наседал на нее, приближаясь, и взгляд его был беспощадным, как взор хищника.

– Конечно, нет, – бросила в ответ ему Порция. Близость его приводила ее в замешательство. От него шел жар, и кожа ее горела, как бывает, когда стоишь слишком близко к открытому огню. – Но насколько я понимаю, для вас это норма. – Порция зажала рот рукой. Она сама не знала, что побудило ее произнести эти слова. Даже если в них не было ничего, кроме правды, не ее дело, с кем и как удовлетворяет свои желания лорд Мортон.

Хит набычился.

– Я не в счет. Джентльменов судят по иным стандартам.

Порция отняла ладонь от губ.

– И кто решил, что это правильно? Если мужчинам можно отправлять свои желания где и с кем придется, то почему это запрещено женщинам?

– У правильно воспитанных леди не бывает подобных желаний.

– Чушь.

Он недоуменно моргнул:

– Чушь?

– Чушь! – повторила она.

Хит нахмурился и наклонил голову. В глазах его блеснул вызов. Он смотрел на нее так, словно видел в первый раз, словно она была неким странным существом, будто она принадлежала неизвестному человечеству виду.

– Не уверен, что могу позволить вам общаться с Миной. Ваши взгляды повергают меня в шок. – Голос его понизился до грозного шепота. – Вам уже доводилось утолять свои нескромные желания, Порция?

Порция нервно сглотнула. При воспоминании о его поцелуях стало жечь губы. Она резко втянула воздух и заставила себя прекратить думать об этом.

– Нет. Но это не значит, что я стала бы себе в этом отказывать. Просто пока я не испытывала искушения. – Она поморщилась, втайне надеясь, что он не назовет ее лгуньей прямо в глаза. Ему достаточно было бы напомнить ей о том, как она вела себя в погребе. В конце концов, искушение исходило не от кого-нибудь, а от него самого. Покачай головой, она добавила: – Не мне судить Мину – хотя, если бы на месте Мины был ее брат с кухаркой, сомневаюсь, что мы вели бы сейчас этот разговор.

Хит открыл рот, чтобы возразить, но Порция подняла руку, останавливая его.

– Вашей сестре скучно. Она одинока. – Порция не могла подыскать нужного слова. И, найдя его, воскликнула: – Она живет будто в осаде.

– В осаде? – Глаза его вспыхнули. Бесовский огонек замерцал в центре зрачков.

Порция кивнула. Кому, как не ей, понимать подобные чувства? Она чувствовала себя, в осаде с тех пор, как бабушка впервые вытолкнула ее в свет в нежном возрасте семнадцати лет.

– И это я держу ее в осаде, надо понимать?

– А кто же еще?

– Итак, вы хотите сказать, что моя сестра скорее всего и дальше будет катиться по наклонной до тех пор, пока я не сдамся и не обеспечу ей выход в свет? – Он сжал зубы, и на скулах его заходили желваки.

Руки у нее так и чесались прикоснуться к его лицу и разгладить суровые складки. И она сплела пальцы перед собой, чтобы не поддаться искушению.