Мэгги Дэвис - Аметистовый венец

Констанс ехала за королем и его сестрами, сопровождаемая своими суссекскими вассалами де Кресси и Фицгамелином и отрядом рыцарей. Одета она была в отделанное золотым шитьем красное шелковое платье с двойной юбкой и в красный, подбитый мехом плащ поверх него. Ее повязанные красными лентами, высоко взбитые волосы со сверкающими в них золотыми бусинами не мешали любоваться ее стройной шеей. Она не ожидала такого приема, но собравшиеся толпы приветствовали графиню Морле восхищенными криками.

Вот уже король торжественно вошел в Винчестер для принятия присяги. Зашуршала одежда, все стали поворачивать головы. Плотно сбитый, коренастый Генрих шел по залу в окружении казначея, камергера, своего блистательно умного незаконнорожденного сына Роджера и епископа Солсберийского, могуществом уступавшего лишь самому королю. Когда король уселся на резной трон под нормандским знаменем с изображением бегущего леопарда, придворные продолжали стоять.

Констанс подумала, что, обремененный своей горностаевой мантией, мечом и ножнами, усыпанными драгоценными каменьями, короной Завоевателя, отделанной сапфирами и бриллиантами, король выглядит утомленным. Вокруг него столпились писцы со своими пергаментными свитками, письменными принадлежностями и судебными повестками, которые получили широкое распространение в царствование Генриха. Они вели тихий, серьезный разговор.

За спиной Констанс послышался чей-то вздох. Ей было хорошо понятно, чем он вызван. Шла вторая половина дня, а двор все еще вынужден был соблюдать пост. Люди не столь знатные могли себе позволить выскользнуть на улицу, купить пирожки у разносчиков или отправиться на скачки, в театр, на представление какой-нибудь мистерии или на винчестерскую рождественскую ярмарку, которая длится до самого Крещения. Но те, кто прибыл, чтобы присягнуть на верность королю, должны были долгими часами ждать в церемониальном зале.

В минувшие годы принесение присяги нередко затягивалось до самой ночи. Высокопоставленные вельможи и леди Англии – Монтгомери, Бомоны, Фицджилберты, Монфоры, л'Омари, Фицджералды, Фицосберны, Биго, д'Обиньи и Клеры, – теряя терпение, вынуждены были ждать в длинной очереди. Затем они преклоняли колени перед королем, вкладывали сложенные вместе руки в ладони короля и клялись именем всемогущего поддерживать его и Англию.

Констанс, хотя и единственная здесь женщина, вынуждена была присутствовать как дочь графа, графиня, а главное, обладательница большого состояния.

Где-то сзади юные пажи разносили кубки с вином.

– Миледи. – Де Кресси изъявил готовность принести вино, если Констанс этого пожелает.

Она кивнула, и он скрылся в толпе. В задней части зала королевские писцы поставили стол. Король беседовал с Робертом Глостером, рядом с ним, склонившись, стояли два его незаконнорожденных сына.

Ее вассал Фицгамелин сказал ей на ухо:

– Хорошо было бы, если бы король использовал своих бастардов для благих дел. Страна следовала бы за этим доблестным рыцарем Робертом Глостером, а не за этой надменной и строптивой девицей с ее германским воспитанием.

Констанс знала почти всех незаконнорожденных детей Генриха. Возраста они были самого разного, начиная с юных подростков и кончая взрослыми мужчинами, которые уже успели наградить своего царственного отца внуками. Король, вероятно, испытывал досаду, видя, каким уважением пользуется среди знати его незаконнорожденный сын Роберт Глостер.

– Но люди говорят, – продолжил Фицгамелин, – что дьявол исподтишка делает свое дело. У нашего доброго короля Генриха нет законных наследников, которые могли бы претендовать на английский трон, тогда как его отец, великий Завоеватель, как вся Англия знает, и сам был бастардом.

Констанс покачала головой. Говорить о том, как неудачно складывается семейная жизнь короля, было весьма неосторожно. Но то, что он говорил, было правдой. Семью Вильгельма Завоевателя как будто преследовал злой рок. Двое братьев короля, принц Ричард и король Вильгельм Руфус, а также племянник, которого также звали Ричардом, погибли во время охоты в Новом Лесу, хотя многие и утверждали, что смерть Вильгельма Руфуса отнюдь не была случайностью. Единственный законный сын и наследник короля Генриха утонул за несколько лет до этого.

Король был во Франции, с ним вместе был и принц Вильгельм. Своенравный семнадцатилетний юноша решил вернуться в Англию раньше своего отца. Король отдал в полное распоряжение сына свой корабль, отряд рыцарей и весь экипаж. На их несчастье, они попали в сильнейшую бурю. Все до одного были вдребезги пьяны, управлять кораблем было некому, и, вполне естественно, он пошел ко дну. Спасся лишь один простой матрос, только он, и никто больше.

С тех пор король Генрих был подвержен попеременным приступам горькой меланхолии и буйного гнева, приступам, нагонявшим страх на всех придворных.

Де Кресси принес Констанс кубок вина. Она стояла, время от времени прикладываясь к нему и наблюдая за длинной очередью, которая тянулась к королю.

У Конбургов был неплохой дом в Винчестере, где могли удобно разместиться сама Констанс, ее слуги и рыцари. Иметь этот дом было большим счастьем. Знатным леди, слугам и пажам, сопровождавшим короля, частенько приходилось располагаться по десятеро в одной комнате, где к тому же не бывало не только кроватей, но даже и тюфяков. Время завтрака, обеда и ужина соблюдалось не так уж и строго, а то и вовсе не соблюдалось. Теснота отнюдь не мешала некоторым вести самый распутный образ жизни. После ужина, не стесняясь любопытных глаз, многие из присутствующих сливались в парочки и занимались любовью в темных углах. А то и не в таких уж темных.

Король Генрих был известен своими амурными похождениями с самой юности, и с тех пор, если можно было верить молве, в его образе жизни мало что изменилось. Еще до замужества он едва не лишил Констанс девственности. Дело было на охоте. Король настиг ее, стащил с лошади и, несомненно, добился бы своего, если бы в это время к ним не подъехала большая группа охотников. Егери и пажи расчистили пространство вокруг короля, и вот тогда-то Констанс впервые увидела графа Честера, чьим вассалом она была, и Клеров, Роберта Мёля и его могущественного брата Уильяма, теперь самых влиятельных вельмож в Англии и Нормандии. Вместе с Клерами был их племянник Роберт Фицджилберт, посланник короля на свадьбе Бертрады.

Констанс повернула голову. В толпе неподалеку она увидела жену и дочь графа Эссекса, которые беседовали с молодым человеком в длинном одеянии школяра. В эти рождественские праздники в Винчестере знатные дамы покровительственно общались с поэтами и школярами, как это было принято при дворах в Аквитании и Провансе. Такова была тогдашняя мода. В коридорах то и дело встречались симпатичные юноши со свитками стихов в руках, торопившиеся на очередное свидание.