Барбара Картленд - Триумф сердца

Шелдон увидел, как задрожали губы Кериссы, и это еще сильнее разозлило его.

– Неужели ты думаешь, что найдется еще один дурак, который согласится жениться на безвестной авантюристке, на пустоголовой кукле вроде тебя? Лови момент, пока не поздно!

Керисса опустила голову, а он безжалостно продолжил:

– Подумай только, что будет, если он вздумает навести справки. Кто ты есть? Незаконная дочь какого-то французского аристократа без пенни в кошельке? И ты еще собралась выйти замуж за маркиза! Да тебя любой полицейский арестует за отсутствие документов.

Керисса еще больше сжалась и на глазах у Шелдона превратилась в какое-то маленькое ничтожное существо.

Он же гаркнул на нее во весь голос:

– Ну-ка смотри на меня и слушай внимательно!

Шелдон молча следил, как глаза Кериссы медленно открылись и встретились с его глазами. Но жалости к ней он не испытывал. Он продолжал яростно:

– Твой маркиз в конце концов обнаружит, что мы составили заговор с целью одурачить его, что все сведения о твоем благородном происхождении – ложь и я тоже мошенник!

Керисса вскинула руки в тщетном протесте, что-то попыталась произнести, но Шелдон оборвал ее:

– Ты никакая не графиня де Валенс! Ты незаконная дочь выдуманного тобою герцога. А может быть, он никакой и не герцог, а просто прощелыга, переспавший с твоей матерью!

Керисса издала крик, какой, наверное, можно услышать от смертельно раненного зверька, загнанного охотниками.

– Взгляни правде в лицо, ты, дура! – кричал Шелдон. – И поблагодари Господа за то, что он дал тебе возможность попасть в приличное общество, познакомил со мною, а я позаботился о тебе.

Он сделал паузу, чтобы набрать воздуха в легкие для новых проклятий и ругательств, но почему-то ему не хватило сил продолжить свою гневную речь.

Керисса пристально смотрела на него, и он замолк под ее взглядом.

Она была очень бледна, но стан ее выпрямился, головка вскинулась, и изящный ротик твердо произнес:

– Все ваши оскорбления я принимаю, но замуж за маркиза я не выйду… Вы не можете меня заставить.

– Проклятье! – вскричал Шелдон. – Ты сейчас же отправишься в церковь, даже если мне придется избить тебя до потери сознания и на руках потащить к алтарю.

Двух широких шагов ему хватило, чтобы достичь ее, схватить за плечи, и она беспомощно поникла в его руках, будто тряпичная кукла.

Он свирепо тряс ее, а она молчала. А потом вдруг Шелдон услышал, как Керисса произнесла:

– Я люблю вас… Как же я могу выйти за кого-то замуж… если я люблю только одного человека…

И эти слова заставили Шелдона отшатнуться.

Он замер, с трудом переводя дыхание, а она все продолжала шептать:

– Я люблю вас… я готова быть… кем угодно… вашей служанкой… вашей любовницей… лишь бы быть с вами рядом…

Казалось, вся душа ее стремилась ему навстречу.

– Я готова работать за вас, зарабатывать для вас деньги… но я не могу позволить никакому мужчине, кроме вас… касаться меня…

И тут слезы неудержимо хлынули из ее глаз, а Шелдон… Что оставалось делать Шелдону?

Он заключил ее в объятия, и она припала своей головкой к его широкой груди.

Шелдон слегка приподнял подбородок Кериссы, чтобы найти ее губы.

И они поцеловались… Второй раз в жизни… И этот поцелуй был еще более сладостным, чем первый.

Они так изголодались друг по другу, столько преград сами выстроили на пути к сближению, и теперь эти преграды как бы становились невидимыми.

Казалось, все ближе и ближе они становились друг другу, сливаясь в единое существо. И поцелуи лишали их дыхания, а комната, залитая солнечным светом, вдруг превратилась в волшебную карусель, и все закружилось вокруг них.

Шелдон с трудом оторвался от ее нежных губ.

– О Боже мой! – воскликнул он. – Что ты делаешь со мной?

– Я люблю… тебя… – сказала она и добавила по-французски: – е t'aimel Je t'dorel

Бледность исчезла с лица Кериссы, щеки ее, наоборот, стали алыми, а руки, до того беспомощно опущенные, вдруг обрели силу. Она была способна до бесконечности ласкать любимого мужчину, изливать на него свою нежность.

– Моя дорогая… моя любимая девочка! Я приложил столько стараний, чтобы этого не произошло, но все оказалось бесполезным! Как мне было нелегко держаться от тебя на расстоянии!

– Я… ваша… я не могу жить без вас…

– Но ты должна, Керисса! Как ты не можешь этого понять!

– Не могу! – решительно тряхнула головой Керисса. – Разве можно, зная, что мы любим друг друга, жить в разлуке?

Столько страсти было в ее голосе, столько желания обнять любимого человека еще крепче, еще сильнее прижаться к нему!

Как тяжко ему было урезонивать Кериссу, внушать ей убеждение, что дальнейший их совместный путь по жизни невозможен.

– Меня уже разыскивают, – наконец сказал он. – Бобо пустил ищеек по ложному следу, но боюсь, что это даст лишь временную передышку. Они вцепятся в меня, если я не покину Бат немедленно.

– Я отправляюсь с вами!

– А я не разрешаю тебе! Твой жених уже ждет тебя внизу.

– И вы по-прежнему верите, что я… способна выйти за него замуж? После тех слов, которые мы только что сказали друг другу?

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, излучавшими сияние, и под воздействием этого взгляда Шелдону показалось, что весь мир вокруг исчез.

– И ты действительно собираешься отправиться со мной? – спросил Шелдон с недоверием. – Обречь себя на нищету, на вечные странствия… – Прежде чем продолжить, ему пришлось перевести дыхание. – Если они меня поймают, то тут же закуют в кандалы. Затем после суда меня или вышлют из Англии, или на долгие годы посадят в тюрьму.

– Я буду ждать вас… я готова ждать вас хоть целую вечность… Моя любовь к вам так сильна, что она не угаснет и за тысячу лет…

– Милая моя, сладкая, обожаемая… Что мне сказать тебе?

– Скажите мне то, что я хотела бы услышать от вас, – прошептала Керисса.

– Сказать, что я люблю тебя, – спросил он, – так ты это уже знаешь. Невозможно описать, какие мучения я испытывал, зная, что не имею права прикоснуться к тебе и должен отдать тебя другому мужчине…

– Однако вам это так и не удалось… – Улыбка Кериссы была счастливой.

– Ты в этом уверена? Думаю, что ты не права. Нельзя так бездумно распоряжаться своей судьбой. Сейчас ты принесешь себя в жертву, а потом начнешь меня упрекать за то, что я испортил твою жизнь.

– Никогда, никогда я ни в чем не упрекну вас!

В ней было столько страсти, столько чарующего, истинно женского обаяния, что Шелдон вновь забыл обо всем.

Еще раз их губы на мгновение слились в поцелуе, а потом он, собравшись с духом, слегка отстранил ее от себя.