Майя Родейл - Сладкое поражение

— Да нет, потому что ты будешь связана со мной. Но это не имеет значения, потому что я просто не могу жениться сейчас. Я не в состоянии содержать самого себя, не говоря уже о семье.

— И все же я могла бы поехать с тобой. Мы найдем способ справиться с этими трудностями.

— Нет, но не потому, что я не хочу этого. Мне стало просто физически плохо, когда я подумал, что уеду и не увижу тебя. Но я с этим справлюсь, и ты тоже, — сказал он.

Он принял правильное решение, он был уверен в этом, хотя это ему совсем не нравилось.

— Наверное, я просто устала справляться. Только этим я и занимаюсь уже несколько лет.

— Со мной у тебя будет много хлопот. Нужно будет сводить концы с концами. Стараться не разочароваться во мне. Пытаться не пожалеть о том, что ты выбрала меня, а не Бога.

— А тебе не приходило в голову, что для меня это все не будет иметь никакого значения, если я буду с тобой? — воскликнула Анджела.

Взглянув на ее лицо, Филипп мог бы поклясться, что она не собиралась этого говорить. А может, он просто не мог этому поверить? Он не мог ей предложить даже титула, только самого себя. И ей этого было достаточно?

— Нет, не приходило, — ответил он.

— Так подумай об этом, — почти прокричала она своим пьянящим голосом.

Как же он будет скучать по этому голосу! Как и по многим другим вещам, связанным с ней.

— Позже, — ответил он.

Как он будет скучать по ее поцелуям!

— Позже? Через неделю? Через месяц? Через десять лет?

— Только не сейчас.

Он слегка привстал, наклонился к ней через стол и прижался губами к ее губам. На столе было слишком много посуды: тарелки, стаканы, кувшин с вином — так что поза для поцелуя была не слишком удобной. Но потребность поцеловать ее в этот момент была такой острой и непреодолимой, что ничто не могло ему помешать.

Он лаской увлек ее в более глубокий поцелуй, пробежав языком по ее губам, которые тут же раскрылись и впустили его внутрь. Анджела слегка вздохнула, то ли от досады, то ли от удовольствия, а возможно, сдаваясь. Он не знал, но оценил это.

— Думаешь, что твои поцелуи заставят меня забыть обо всем остальном? — прошептала она.

— Да, но только если делать это правильно. Филипп уперся ладонями в столешницу, не собираясь прерывать начатое.

— Когда ты перестанешь целовать меня, я снова начну думать.

— Значит, мне придется целовать тебя, не останавливаясь.

Он вновь потянулся к ней для поцелуя, на этот раз очень короткого.

— До тех пор, пока ты не уедешь без меня, — сказала она. Наконец Филипп сел, оставив попытку перевести разговор на другую тему.

— Я слишком устал, чтобы продолжать разговор на эту тему сегодня.

И это было правдой. Он слишком устал, чтобы говорить о том, какой он несостоятельный, что он совершенно не подходит для женитьбы, что не может сделать ее счастливой и не может заставить ее понять это. А он должен заставить ее понять это, пока не стало слишком поздно.

— Тогда я ухожу, — сказала она.

— Останься, — попросил он, сверкнув своей обезоруживающей улыбкой. — Для другого я не устал.

— Тебе следует знать, Филипп: настоятельница предупредила меня, что если я забеременею, она, если это потребуется, лично поведет тебя к алтарю под дулом пистолета.

— В этом я не сомневаюсь.

— В таком случае мне следует уйти.

В подтверждение своих слов Анджела встала и сделала движение к двери. Он тоже встал.

— Нет — сказал он, хитро улыбаясь. — Есть кое-какие вещи. И есть способы предотвратить зачатие.

— Есть способы? Какие же?

Это заинтересовало Анджелу, и она остановилась.

— Вижу, тебя это очень интересует.

— Просто мне никто никогда об этом не рассказывал. Никто не рассказывает молодым женщинам о том, что им действительно необходимо знать, — сердито сказала она.

— Тебе ни к чему знать такие вещи.

— На самом деле не помешало бы.

— Об этом позабочусь я.

— А если я буду не с тобой? — произнесла Анджела, с вызовом поднимая брови.

— С кем, черт побери, ты собираешься быть?! — Он почти прокричал это.

Ее сердце на мгновение остановилось.

— Ну, я не знаю, — ответила Анджела, пожав плечами. — Ты же не настроен на то, чтобы я была с тобой. Отсюда я уеду. Возможно, я встречу кого-то еще.

Филипп даже не мог представить, что она может быть с кем-то еще. До сих пор ему и не нужно было этого представлять. И он совершенно не хотел на эту тему думать.

— Ну, уж нет, — твердо произнес он. — Если ты вообще будешь с мужчиной, то этим мужчиной буду только я.

— Значит, я буду с тобой, не так ли? Но беременность мне не грозит, и тебе не придется на мне жениться.

— Ну… — Филипп замялся.

Похоже, после любого ответа ему в голову полетит что-нибудь тяжелое.

— Ты хочешь совместить несовместимое, — сердито произнесла она, топнув ногой для выразительности.

— Чего я действительно хочу, так это поцеловать тебя.

«Лучше отвлечь ее», — подумал он, положив руку на талию Анджелы.

— Джентльмен пытается быть очаровательным, — парировала она, сложив руки на груди.

— Джентльмен — просто мужчина, который хочет поцеловать тебя, пока у него есть такая возможность. — И он поцеловал нежную кожу под мочкой уха.

— Ты не джентльмен. Беру свои слова обратно. Ты настоящий негодяй.

— Который все еще хочет целовать тебя. — Слова прозвучали приглушенно, утонув в поцелуях, которыми он начал покрывать ее шею.

— Ты сможешь, это сделать, если объяснишь мне, почему я должна тебе это позволять, несмотря на все доводы своего рассудка.

— Потому что ты тоже этого хочешь, — прошептал Филипп, прижимаясь губами к ямочке на ее шее.

Покоряясь ему, Анджела выгнула шею.

— Потому что ты считаешь меня лучше, чем я есть на самом деле, — прошептал он ей на ухо.

Его сердце вновь остановилось, потому что в одной этой фразе заключалась вся правда. Он не был достаточно хорош, и уж тем более, настолько, насколько хотелось ей. Но стремился к этому. Он просто не знал пока, с чего и как начать.

— Только один поцелуй, — вздохнула Анджела.

Если это должен быть один поцелуй, пусть это будет грандиозный поцелуй. И сейчас Филиппа не могла остановить даже ее печаль. Во всяком случае, не теперь, когда он мог попробовать ее на вкус, прикоснувшись к ее коже своими губами. Пока она не скажет «нет» или «остановись», он, будучи грешным, но доставляющим удовольствие человеком, собирался единственным доступным ему способом убедить ее в том, что не найдется другого мужчины, который мог бы сравниться с ним.