Кристина Дорсей - Море соблазна

Фелисити почувствовала, что жалеет капитана, и удивилась – что, кроме презрения, может она испытывать к этому человеку? Однако вилка ее застыла на полпути ко рту – Девушка лихорадочно придумывала слова утешения. Блэкстоун, отвернувшись, ворочал кочергой в камине, но Фелисити могла поклясться, что в его насмешливых зеленых глазах блеснули слезы.

– Война не будет продолжаться вечно, – тронула Фелисити рукав белоснежной рубашки. Оставив трапезу, она подошла к нему сзади столь неслышно, что капитан даже вздрогнул от легкого прикосновения. Он обернулся – и к великому разочарованию девушки, в твердом прищуренном взгляде Дивона Блэкстоуна даже намека на слезы не было, наоборот, в нем светился какой-то нехороший похотливый огонь.

– Только не уверяйте меня, что вы тоже некий глупый страус, прячущий при опасности голову в песок.

– Что?

– И не говорите, будто убеждены, что эту войну выиграем мы и вышвырнем проклятых янки с наших священных земель.

– Действительно, не убеждена. – Фелисити тихо опустила ресницы. – Скорее всего, я думаю даже наоборот.

– Вот и славно! – Дивон потянулся, чтобы снова наполнить стакан. – Ибо этого не случится. О, я знаю, знаю, что вы сейчас скажете! Манассас? Манассас! Да один крепкий южанин стоит десятка противников – вот правда.

– Я вовсе не собиралась говорить ничего подобного… – Капитан снова оборвал девушку, по-видимому, неудовлетворенный только что высказанным доводом.

– Хорошо, пусть это неправда, но я знаю янки. Черт, в конце концов, я учился вместе с ними! Разве вам неизвестно, что я учился в Военно-морской академии?

Фелисити молча покачала головой, и высохшие волосы, за исключением удерживаемого шпильками узла на затылке, упали, мягкими волнами обрамляя лицо.

– Да разрази меня гром, я вышел вторым! Мне были суждены великие дела, да! – С явной злостью и насмешкой над самим собой капитан одним глотком выпил рубиновую жидкость. – Это было как раз перед началом войны.

– Вы служили во флоте Соединенных Штатов?

– Именно в нем, мисс Уэнтворт. Быстро делающий карьеру блестящий молодой офицер, черт побери!

– Но почему же тогда… вы не… не остались там?

– И не стал сражаться против своей родины? – Опьянение делало насмешку капитана неубедительной и даже забавной. – Надеюсь, вы шутите. Да вы не представляете, сколько поколений Блэкстоунов перевернется в своих могилах, посмей я предать нашу фамилию!

– Но если вы действительно не верите в дело, которое?..

– Стоп, Рыженькая, стоп. – Дивон, казалось, мгновенно пришел в себя. – Разве я говорил тебе что-нибудь подобное?! Нет, черт побери, я всегда готов защищать право государства, когда оно предпочитает само следить за своим благосостоянием! И я терпеть не могу тарифы, которые душат нашу экономику, этих толстопузых политиканов, твердящих нам, что…

– Но рабство? Неужели вы поддерживаете этот гнусный институт? – Фелисити уселась на своего конька.

– Нет, – голос капитана осел. – Я всегда говорил, что рабство – вещь отвратительная.

– И сражаетесь именно за него. За то, чтобы живые люди продолжали носить оковы!

– Оковы? – Дивон расхохотался. – Верно, вы просто начитались «Хижины дяди Тома»! Где это, тысяча чертей, видели вы эти оковы?

– Я не видела, но имею в виду… – Когда-то Иебедия дал ей экземпляр этого романа, но она так и не удосужилась прочесть его. Однако книга Бичер-Стоу была у нее на слуху, ибо сам Уэбстер частенько использовал отрывки из нее в своих пламенных проповедях.

– Ах да, я и забыл, что у вас есть особые причины восставать против рабства – у вас с вашей умирающей нянькой.

– Я никогда не восставала. – Но девушка знала, что говорит неправду: она восставала и пустословила на эту тему с немалой помпой на протяжении нескольких последних месяцев. Устыдившись самое себя, Фелисити снова села к столу и принялась за недоеденную рыбу. На какое-то время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь вечерними песнями лягушек и цикад, доносившимися через раскрытое окно.

– Да, кстати, как вам известно, я и не сражаюсь. Фелисити повернулась в его сторону чуть ли не вместе со стулом.

– Мне, может быть, попросить у вас прощения?

– Вы только что обвинили меня в том, что я сражаюсь за оковы. Но я всего лишь скромный прерыватель вражеских блокад, короче блокадолом, как говорят наши бравые ребята. Я, черт побери, ни разу не выстрелил в тех, кто эти блокады устраивает! Это делается совсем другим способом – я просто тихо проплываю куда нужно под покровом нашей темной южной ночи – вот и все! – Дивон отошел к окну и одной рукой приподнял тяжелую гардину. – А эта ночь будет отличной – луна в тучах, и плотный туман с реки. Идеальное время, чтобы проскочить через дьявольские сети. – Капитан испытующе посмотрел на девушку через плечо. – Знаете, порой мы проходим так близко от неприятеля, что я слышу, как они беспечно посвистывают на палубе. – Он хмыкнул. – И, ей-богу, при желании мы могли бы посвистеть дуэтом.

– Звучит весьма интригующе.

Капитан невесело засмеялся.

– Не принимайте близко к сердцу. – Он отпустил, наконец порванную гардину и уселся напротив Фелисити. – помните, я же был подающим надежды офицером флота и знал свое дело превосходно. Дьявольщина, все Блэкстоуны знали свое дело превосходно, что пираты, что каперы… Я, кажется, о последних я еще не успел вам рассказать?

– Нет, вы говорили мне только о пирате.

– Но это же самое замечательное из всего, что я мог бы вам рассказать, и раз уж вы застали меня перед портретом предка, я расскажу о нем, да и о них. – Капитан вздохнул. – Это все бабкин грех. Она считает, что история нашей семьи куда интересней волшебных сказок, и потому, когда я был маленьким и долго не мог заснуть… – В этом месте Дивон неожиданно прикусил губу и жестко закончил: – Впрочем, обо мне довольно. Давайте лучше поговорим о вас и… этих детях.

Фелисити нервно откусила кусочек кукурузного хлеба.

– Что же тут можно обсуждать?

– Ну, хотя бы то, что вас подвигло на такой риск, как путешествие в места столь отдаленные? Начните-ка с этого.

– Это я вам уже говорила: я приехала забрать детей кормилицы.

Глаза капитана неуловимо уходили от ее взора.

– Да, именно так вы и говорили, но я не верю вам ни на грош.

Фелисити нахмурилась.

– И даже теперь, когда их увидели…

– Теперь я могу всего лишь несколько засомневаться в моем первоначальном о вас мнении.

– В каком мнении?!

– В том, что вы просто шпионка.

– Шпионка! – Девушка от души расхохоталась. – Конечно, вы никогда не думали так всерьез!

– Почему же нет? Вы достаточно красивы, чтобы заставить мужчину расстаться с его секретами, – его рука протянулась через столик, чтобы поиграть с ее вьющимися по щеке кудрями. – А ваши волосы… Я был очарован ими с первого же взгляда, там, около гавани…