Сьюзен Джонсон - Снова и снова

– Не угодно ли просмотреть почту, сэр?

Саймон уставился на секретаря как на ненормального:

– Если я захочу сам просматривать свою почту, то больше не буду нуждаться в твоих услугах, не так ли?

– Да, сэр… э-э… нет, сэр! – Гор совсем смешался и попятился из кабинета. – Я позову Манчестера!

Герцог чувствовал себя как мальчишка, засидевшийся на скучном уроке, которому не видно конца. Стрелки на часах двигались еле-еле, как в те далёкие дни, когда он ещё был студентом. Прошло четыре и три четверти минуты, пока в кабинет явился Манчестер и подал хозяину бренди. И ещё девять с половиной невыносимо долгих минут, прежде чем Гор вернулся к нему с примерным меню на обед. Минута ушла на то, чтобы просмотреть список блюд и дать своё одобрение.

А ведь до отъезда оставалось ещё ни много ни мало – двадцать один час.

Он приказал заложить карету в половине четвёртого.

Не спеша попивая бренди, он мысленно перечислял список приобретённых им предметов, чтобы в Йоркшире иметь под рукой всё необходимое: кольцо – обещали доставить к полудню; разрешение на брак – то же самое; свадебное платье – не раньше трёх при всём желании; целая куча драгоценностей от нескольких ювелиров – ровно в десять; все необходимые бумаги от его стряпчих – как только он встанет завтра утром. Итак, если бы не это проклятое свадебное платье, он вполне был бы готов отправиться в путь ещё в полдень. Он нахмурился. Обречённо вздохнул. И налил себе ещё бренди.

Никуда не денешься, женщины придают слишком большое значение всякой мишуре, и в особенности платьям!

Значит, он будет ждать до трёх.

Хотя это очень тяжело.

Глава 21

Праздники подходили к концу. Это был последний вечер затянувшихся каникул, и Кэролайн сама не могла сказать, отчего глаза у неё на мокром месте: то ли она устала, то ли поддалась смутной тоске, одолевавшей её в последние дни.

Общество только что встало из-за обеда и перебралось в главный зал, чтобы угоститься горячим пуншем и погреться у пламени рождественского полена, ярко полыхавшего в камине. Зал украшали сотни свечей, в воздухе витал бодрящий аромат свежих хвойных гирлянд, и взрывы громкого хохота сопровождали игру в шарады, которой развлекались беззаботные гости.

А Кэролайн готова была разрыдаться на глазах у всех.

Сославшись на сильную головную боль, она извинилась и покинула общество. В коридоре Каро припустила бегом, чтобы как можно скорее убраться подальше от главного зала и любопытных гостей. Наконец она решила, что сюда никто не забредёт, и остановилась, прижимаясь спиной к холодной деревянной панели. Судорожно глотая воздух, она боролась с рыданиями, рвавшимися из груди. Глаза горели от непролитых слёз.

Напрасно она пыталась убедить себя, что ей не о чём плакать, что по сравнению со многими женщинами ей просто повезло. Что её горе может показаться смешным капризом тем людям, которым действительно приходится бороться за жизнь. Она живёт в сытости и тепле, её хозяева – порядочные, добрые люди. Её обязанности гувернантки вовсе не обременительны, она имеет в своём распоряжении отдельную комнату. Ей следует благодарить судьбу за то, что она имеет. Постепенно, снова и снова перечисляя все положительные стороны своей жизни, она совладала с душившими её рыданиями и стала дышать немного глубже.

Но не успела Кэролайн толком прийти в себя, как увидела, что по коридору к ней идёт Уилл, и взбудораженные чувства всколыхнулись в ней с новой силой. Он всегда был так добр и заботлив, он возвращал ей ту радость жизни, о существовании которой Кэролайн уже успела забыть. А вместе с тем он невольно напоминал ей, чего она лишилась навсегда. И это отнюдь не способствовало её душевному спокойствию и смирению.

Стоило ему подойти поближе, и одного взгляда на её жалкую слезливую улыбку было достаточно, чтобы догадаться о её смятенных чувствах.

– Расскажи мне, что случилось, дорогая, – прошептал он, привлекая её к своей груди. – Позволь мне помочь тебе!

Громко сглотнув, она постаралась почерпнуть силы в этом новом доказательстве того, что в её жизни ещё не всё потеряно. Мужчина, готовый её утешить, – это ещё один подарок судьбы, и она не спешила высвободиться из ласковых объятий, стараясь успокоиться и вновь обрести веру в будущее. В голове копошились банальные мысли о долге и благодарности со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Ты не одна в этом мире, дорогая, – шептал Уилл. – Я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе для чего угодно.

Она громко всхлипнула и разразилась слезами, потому что, несмотря на его уверения, чувствовала себя одинокой.

Он прижал её к себе ещё сильнее, бескорыстно предлагая утешение и поддержку, и она рыдала и рыдала у него на груди, как будто её сердце разрывалось на части.

– Позволь мне позаботиться о тебе, дорогая, и ты больше никогда не будешь плакать, – проговорил Уилл, гладя её по спине. – Я не дам даже волосу упасть с твоей головы! – Он провёл тыльной стороной ладони по мокрой щеке, чтобы вытереть слёзы. – Только дай мне шанс!

Она подняла лицо и улыбнулась дрожащими губами. А что, если она просто покорится судьбе, скажет ему «да» и получит возможность пользоваться всем, что он предлагает? Избавится ли она от грызущей душу чёрной тоски? Сумеет ли полюбить его когда-нибудь? Суждено ли ей вообще познать в жизни счастье?

– У меня сердце обливается кровью, когда ты так тоскуешь, – прошептал он, как будто прочёл её мысли. – Позволь мне сделать тебя счастливой… – Он наклонился низко-низко, и его глаза, небесно-голубые даже в желтоватом свете свечей, оказались всего в нескольких дюймах от её лица. – Позволь мне любить тебя, – выдохнул он. И только тогда осмелился поцеловать её: в первый раз, робко и нежно.

Она не устояла и ответила на поцелуй. Уставшая от тоски и одиночества, разуверившаяся в собственных силах, она больше не хотела биться в одиночку против всего света и позволила себе найти утешение в его любви. Но стоило ей поддаться на эту слабость, как уже в следующий миг Кэролайн пожалела о своём необдуманном ответе. Для её романтической натуры доброта ни в коей мере не могла сравниться с настоящей любовью. И хотя виконт был порядочным человеком, настоящим джентльменом и желал ей только добра, ей никогда не удастся полюбить его так, как он любит её. В этом Кэролайн нисколько не сомневалась, даже в нынешнем своём жалком состоянии. Она попыталась оттолкнуть его.

– Уилл… нет, пожалуйста, не надо…

Внезапный порыв холодного ветра пролетел по коридору, запутав в ногах подол её юбки, с грохотом распахнулась парадная дверь, и до боли знакомый голос поинтересовался с издевательской вежливостью: