Сьюзен Джонсон - Снова и снова

– И ты воспользовался её слабостью.

– Я воспользовался твоей глупостью. – Граф равнодушно пожал плечами. – И, не скрою, я мог слегка утратить чувство реальности, когда божественная леди Кэролайн сама заговорила о бегстве из Англии.

– Однако ваш брак был весьма реален!

– В противном случае она бы меня не получила, – виновато улыбнулся Лувуа.

– Но вскоре на горизонте замаячило кое-что получше. Кое-кто, у кого водились деньги, – язвительно заметил Саймон.

– До сих пор не пойму, отчего я всё ещё терплю твои выходки, – заявил Лувуа с тяжёлым вздохом. – Возможно, я всё ещё слишком хорошо помню, каково это: быть молодым и безумно влюблённым, как ты. Но Каро бросила меня… во всех смыслах этого слова, и задолго до того, как Алтея снова вошла в мою жизнь.

– И всё равно тебе не следовало обирать её до нитки.

– У неё не было за душой ни гроша, когда мы поженились. – Анри благоразумно предпочёл умолчать о том, что на всём протяжении совместной жизни Каро обеспечивала их благодаря умению играть в карты.

– Ей пришлось пойти в гувернантки. Тебе известно об этом?

– Мне предлагается раскаяться?

– Ты мог бы уделить ей хотя бы малую толику богатства своей новой жены!

– Ну, я не настолько жалостлив. – Он вовсе не был настроен делиться с Каро. Да и чего ради? – Нет, и если уж говорить начистоту, Алтея тоже не оценит такую щедрость. Она и так заплатила за развод из своего кармана, как ты можешь догадаться, кругленькую сумму.

– Ты в долгу перед ней, Лувуа! И мне плевать, кто платил за развод!

– Но я всё равно не имею денег в своём распоряжении. Мои поместья все ещё не восстановлены.

– Ну что ж, тогда драгоценности.

– Чьи? Моей жены? Ты что, рехнулся?

– Что-нибудь подходящее к голубому бархату, – продолжал Саймон, как будто не слышал его реплики. – С твоими способностями тебе не составит труда придумать какую-нибудь слезливую историю для жены.

– А если я действительно что-нибудь придумаю, ты оставишь меня в покое? – Граф сдержанно улыбнулся. – Я слишком стар, чтобы долгое время терпеть возле себя столь бурную вспышку чувств. Присядь и выпей со мной, пока я соображу, каких из своих побрякушек Алтея не хватится в первую очередь.

– Ты отказываешься от дуэли?

– Да, я отказываюсь. Я высказался достаточно ясно? – Он устало опустился в кресло. – Леди Кэролайн, услада наших очей и сердца, лишила нас обоих повода для драки, хотя и в разное время. Ради всего святого, Харгрейв, не надо убивать меня взглядом! Как ни крути, а у нас с тобой много общего. Налить тебе бренди?

– Ты хочешь сказать, что она бросила нас обоих?

– В числе многих других вещей. – Лувуа выразительно поднял брови. – К примеру, она никогда не выигрывала у тебя в пикет, прибегая к одному низкому трюку?

Саймон невнятно выругался. Лувуа торжествующе расхохотался:

– Она бесподобна, не так ли? – Он протянул Саймону бокал с бренди.

– Недавно она выманила у меня таким манером все деньги, – заметил Саймон.

– Значит, мы с тобой – два сапога пара. Она умудрялась обставлять самых известных игроков на континенте!

Саймон принял бокал и сел за стол с человеком, которого на протяжении многих лет искренне считал врагом номер один.

– Стало быть, она и тебя бросила, – проговорил он, чувствуя, как угасает в груди праведный гнев и на смену ему приходит неловкость.

– Она всегда жила своим умом.

– И бешеным норовом! – с досадой фыркнул Саймон.

– Полагаю, положение гувернантки нисколько его не остудило, – тонко улыбнулся Лувуа.

– Она выгнала меня в три шеи!

– За наши общие привязанности! – Лувуа приподнял свой бокал.

Саймон сердито скривился, но не ответил.

– Не очень-то приятно признаваться в этом, верно? – Голос графа дрогнул от горечи. – Ну что ж, добро пожаловать в наш клуб!

– Возможно, есть и другие.

– Мужчины, похожие на нас? Я тоже так считаю.

Саймон стал мрачнее тучи.

Лувуа подался вперёд и добавил бренди в его бокал, Саймон поднял на него глаза.

– Твоя жена не пойдёт тебя искать?

– А это важно?

– Не для меня.

– И не для меня, хотя Алтея вряд ли станет беспокоиться. Её волнует лишь то, чтобы мы не устроили сцену перед гостями.

– Какую ещё сцену? – лукаво улыбнулся Саймон, приподнимая свой бокал.

Несколько часов спустя Саймон наконец собрался уходить, гораздо более пьяный и намного более просвещённый по части своей роли в событиях, случившихся в его жизни пять лет назад.

– Я передам Каро от тебя привет.

– Харгрейв, сделай одолжение самому себе, – снисходительно процедил Лувуа, глядя на него снизу вверх из своего уютного кресла. – Женись на ней.

– Ты скучаешь по ней?

– Не так сильно, как ты. – Граф кивнул на окружавшую их роскошь. – Я получил прекрасное вознаграждение за поруганную гордость. К тому же однажды она призналась, что в постели тебе нет равных. – Он устало усмехнулся. – Может быть, именно поэтому я не оставил ей ни гроша!

Саймон не сразу нашёлся что сказать.

– Мы с ней знаем друг друга всю свою жизнь, – признался он.

– Я бы предложил тебе перебраться на время в Йоркшир.

Саймон шумно вздохнул и сказал:

– Полагаю, у меня нет иного выхода.

– Ты всё ещё хочешь получить драгоценности?

Саймон небрежно отмахнулся и пошёл к двери, кинув на ходу:

– Куплю что-нибудь в Лондоне.

– Когда-то Каро любила рубины.

– Когда-то она имела рубины. – Саймон замер, положив руку на дверную ручку.

– Ага. Это всё объясняет.

– Никогда не подумал бы, что буду благодарить тебя. – Он перевёл дух и добавил: – Спасибо.

– Никогда не подумал бы, что от души пожелаю вам счастья, но… – Лувуа смущённо улыбнулся. – Я желаю вам счастья. Au revoir.

Ещё минута, и за Саймоном закрылась дверь. Лувуа откинул голову на спинку кресла и глубоко вздохнул. Он искренне завидовал юному повесе.

Глава 20

Виконт Фортескью решил ухаживать за Кэролайн по всем правилам, а потому убедил Карлайлов, что их дети прекрасно обойдутся без гувернантки до конца праздников. Каждое утро он вывозил Кэролайн на прогулку и покупал ей подарки в деревенской лавочке. Это были недорогие мелочи, которые приличной леди можно, не стесняясь, принять от своего кавалера. Хорошо изданные книжки в кожаном переплёте, шарф ручной вязки, мягкая шерстяная накидка, чтобы надевать её под пелерину, ожерелье из мелких гранатов. Он преподносил ей короткие стихи собственного сочинения, а однажды вечером развлекал чтением глав из своего путевого дневника, вызвавшего её живейший интерес.

Кэролайн была благодарна ему за все: за ненавязчивое внимание, за устроенные для неё каникулы, за все милые подарки. Но даже теперь она не в состоянии была отвечать ему взаимной привязанностью и однажды постаралась просветить его на сей счёт в самой мягкой форме.