Элизабет Бойл - Все изменит поцелуй

Оливия молча кивнула.

— А потом я заблудился, — продолжал Джемми. — Но в конце концов один весьма дерзкий мальчишка помог мне выяснить, где вы прячетесь. Правда, это стоило мне почти всех моих наличных денег. Но тут этот негодяй Брэдстоун затащил тебя в другой экипаж и скрылся. — Джемми посмотрел на Роберта и проворчал: — Надеюсь, он выживет. Мне надо уладить с ним кое-какие счеты. Если уж он, черт бы его побрал, и впрямь маркиз, он не смеет с тобой так обращаться.

— Видишь ли, Джемми… Прежде чем предъявлять этому человеку какие-либо претензии, ты должен узнать следующее: он на самом деле вовсе не маркиз Брэдстоун.

— Не Брэдстоун? Откуда ты знаешь? — Джемми недоверчиво покачал головой. — Его ведь признала родная мать.

Тут Роберт стал ворочаться и, сбросив с себя одеяло, обнажил свои плечи и грудь. Оливия покраснела и, подобрав одеяло, поспешно накрыла ею.

— Уверяю тебя, это не маркиз, — сказала она. — Можешь мне поверить.

— Хорошо, пусть будет так, — в смущении пробормотал Джемми. Потом продолжил свой рассказ: — Так вот, я все время ехал за вами, до самого причала. И видел, как тебя подняли на борт. Я хотел как-нибудь вызволить тебя, но для этого необходимо было незаметно пробраться на судно. В конце концов мне это удалось, но корабль к тому времени уже отчалил.

— И ты все это время находился здесь? Джемми тяжко вздохнул.

— Да, как это ни печально. По ночам я пытался найти тебя, а остальное время скрывался от матросов в разных укромных уголках. Но если это не Брэдстоун, то спасать тебя, наверное, нет нужды.

Оливия невольно улыбнулась.

— Ах, Джемми, ты просто замечательный… Но посмотри, что ты натворил! Ведь твоя мать теперь ужасно волнуется.

Джемми кивнул и потупился, делая вид, что весьма огорчен произошедшим. Потом, вдруг просияв, спросил:

— Это правда, что мы направляемся в Лиссабон?

— Правда, — кивнула Оливия.

Джемми еше больше оживился, на щеках его заиград румянец.

— Веллингтон! — воскликнул он. — Это мой шанс!

— Нет, нет и еще раз нет, если хочешь знать мое мнение, — заявила Оливия. — Ты первым же рейсом отправишься обратно. Твоя мать никогда не простит меня, если ты не вернешься. Только бы тебя не бросили за борт…

— Думаешь, они могут? — спросил Джемми. — Вообще-то у них всех довольно кровожадный вид, правда?

— Я думаю, что подобное не исключено, — сказала Оливия. — Хотя капитан и уверяет, что это обычное торговое судно, у меня есть кое-какие сомнения не сей счет.

— Обычное торговое судно?! — Джемми расхохотался. — Что-то не верится! Не считать же оружие и боеприпасы обычным товаром… Да-да, я собственными глазами видел порох и пушечные ядра. Причем в таком количестве, что можно потопить целый флот!

Оливия хотела что-то сказать, но в этот момент дверь отворилась.

— Прощу прощения, мисс, — раздался голос Гэвина. В следующее мгновение на пороге появился юнга с подносом в руках. — Мисс, я принес вам сыр и хлеб, как приказал капитан.

Увидев Джемми, мальчик невольно попятился.

Оливия с улыбкой проговорила:

— Гэвин, это мистер Джеймс Рейберн. Я сказала ему, что ты мой верный друг.

Гэвин ухмыльнулся, и Оливия поняла, что к ним примкнул еще один заговорщик.

Остаток дня и всю ночь Оливия провела рядом с Робертом, так как его состояние ухудшилось — ей уже не верилось, что он поправится. В какой-то момент, вконец обессилев, она уснула, сидя у кровати.

Но сон не принес ей облегчения. Как и в предыдущие ночи, в ее сновидения снова пробрался Роберт. Правда, теперь это были уже не те кошмары, которые терзали ее после первой встречи с лжемаркизом. Нет, теперь все было совершенно иначе: к ней являлся не грубый самозванец, а чуткий и благородный человек, завладевший ее сердцем.

Ей снилось, что его руки ласкают ее, снилось, что он поглаживает ее по волосам и говорит: «Моя маленькая колдунья, что же ты со мной сделала?»

И те же руки, которые ласкали ее во сне, внезапно разбудили Оливию: она вдруг почувствовала, как по щеке ее скользнули пальцы Роберта.

Оливия вздрогнула и, приоткрыв газа, увидела перед собой широкую, поросшую волосами мужскую грудь. Но Роберт по-прежнему спал — во всяком случае, глаза его были закрыты.

Поднявшись на ноги, Оливия тщательно осмотрела Роберта и убедилась в том, что он благополучно пережил ночь. Девушка вздохнула с облегчением. Теперь она уже не сомневалась: ее пациент непременно поправится.

Приближался рассвет — в окне появились его первые проблески. Золотисто-красные лучи падали на подушку, образовывая вокруг головы Роберта своеобразный ореол. Он лежал с выражением полной безмятежности на лице — как будто избавился от всех забот и обрел наконец желанный покой.

Оливия внезапно вздрогнула. «А может, я ошиблась, может, он умер?» — промелькнуло у нее. Но тут ресницы Роберта затрепетали, и в следующее мгновение на нее взглянули его зеленые глаза — необыкновенно живые и сверкающие.

— Доброе утро, — пробормотала Оливия, откидывая со лба волосы.

Роберт обвел взглядом каюту, очевидно, пытаясь понять, где находится. Затем прикоснулся к повязке на плече и, поморщившись от боли, проворчал:

— Кажется, вы в очередной раз упустили возможность отправить меня на тот свет.

— Похоже на то, — кивнула Оливия.

— Сколько дней прошло?

Она поняла, что он имеет в виду, и ответила:

— Пять.

Он сделал глубокий вдох и попытался подняться. Но Оливия, упершись ладонями ему в грудь, удержала его — так она поступала всякий раз, когда Роберт в бреду хотел подняться. Впрочем, она тут же поняла, что удержать в постели здорового человека не так-то просто. Заметив на его губах насмешливую улыбку, она отстранилась и сказала:

— Лежите спокойно, иначе вы опять разорвете швы. Роберт посмотрел на нее с удивлением.

— Опять?

— Да, вы уже дважды их рвали.

Оливия заставила себя отступить от кровати. Беспомощный больной внезапно превратился в чрезвычайно привлекательного и энергичного мужчину, и это очень тревожило ее.

Майор же с усмешкой проговорил:

— Думаю, я правильно поступил, когда согласился с Пиммом и позволил вам сопровождать меня.

— Сопровождать?! — возмутилась Оливия. — Да вы просто похитили меня!

— Какая разница? Это вопрос терминологии. — Роберт пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Впрочем, вам виднее. Я в лингвистике не силен.

Явно озадаченная словами майора, Оливия закусила губу. Роберт же с улыбкой проговорил:

— Так почему вы все-таки спасли мне жизнь? Гордость не позволяла Оливии сказать правду, поэтому она нашла вполне правдоподобное объяснение:

— Потому что вы спасли мою. Роберт покосился на свое плечо.