Андреа Кейн - Бриллиант в наследство

— Прости меня… Я…

— Да, — услышал он свой ответ. Он был тронут ее искренней прямотой, нечто более сильное, чем его сопротивление, подтолкнуло Слейда. — Да, я останусь с тобой. — Он наклонил голову и приник к ее губам.

Их чувство казалось таким естественным и непреодолимым, их сердца и тела пробудились к жизни одновременно, умоляя о большем. Поцелуй обжигал, испепелял, все вокруг перестало существовать для них.

С радостным возгласом Кортни кинулась к нему в объятия, открывшись для Слейда, она приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе к нему.

Слейд с готовностью принял то, что она предлагала. Неистово обнимая ее, целуя, впитывая ее пьянящий аромат, он стремился заполнить странную внутреннюю пустоту, которая неожиданно сделалась бесконечной и нестерпимой.

— Кортни. — Его пальцы погрузились в прохладный золотистый шелк волос, язык завладел ее ртом. Слейд почувствовал охватившую девушку дрожь, ее руки сильнее обвились вокруг его шеи. К черту весь контроль!

Слейд прижал Кортни к себе, его губы оторвались от ее рта, оставляя обжигающие следы на ее шее, груди. Он все еще помнил, как прикасался к ее обнаженной коже, как ее грудь отзывалась на его ласки, как напрягались соски. Эти воспоминания сводили его с ума, он лихорадочно хотел никогда до нее не дотрагиваться, но еще сильнее ему хотелось никогда не останавливаться.

— О Слейд, — прошептала она. — Это так прекрасно…

— Я знаю. — Его губы снова нашли ее рот, с еще большей жадностью прильнули к нему.

Дрожащими руками Слейд расстегнул платье Кортни, добравшись до гладкой кожи спины. Он вздрогнул от нестерпимого приступа желания, вспыхнувшего в нем от такого простого, даже невинного прикосновения.

Ни о чем не думая, Слейд подхватил Кортни на руки и отнес на кровать, опустившись рядом с ней: страсть целиком захватила его.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Боже, Кортни, я никогда не испытывал такого желания.

Ответила ли она, он не слышал. Спустив с плеч платье, он стянул вниз нижнюю рубашку, сгорая от нетерпения увидеть ее, снова прикоснуться, ощутить нежную кожу под своей ладонью. Сердце дико колотилось в груди, и Слейду было трудно дышать, но оно забилось еще сильнее, когда взору Слейда открылась ее грудь. Он бесконечно долго просто смотрел, завороженный видом нежных, мягких вершин, светло-розовых сосков, затвердевших под его взглядом.

— Слейд?

Голос Кортни донесся до него откуда-то издалека.

— Что?

Он с трудом отвел глаза и встретился с ее застенчивым, неуверенным взглядом.

— Я хорошая? — прошептала девушка.

— Хорошая? — Он с трудом мог говорить. — Да ты… — Господи, где взять такие слова, чтобы описать ее? — Ты просто чудо.

Глаза Кортни наполнились слезами.

— И ты тоже.

Чувство вины укололо Слейда в сердце.

— Нет, милая, я не такой. — Он наклонил голову и поцеловал ложбинку на ее груди, заставив себя остановиться на этом. — Я кто угодно, но не чудо.

— Ты спас мне жизнь, — прошептала Кортни, погружая пальцы в его волосы. — И разбудил во мне чувства, о существовании которых я даже и не подозревала. Разве это не чудо?

Ее откровенное признание придало Слейду силы, которых ему недоставало.

Он медленно поднялся, встретив ее затуманенный взгляд.

— Я же Хантли, милая. А это проклятие, а не чудо.

— Я не верю в проклятия. И ты тоже, ты сам говорил мне об этом.

— Я сказал, что не верю, что черный бриллиант несет в себе проклятие, но, к несчастью, сама жизнь подтверждает это. А история моей семьи тому доказательство.

— Но поиски закончены.

— Нет.

— Ваша семья больше не причастна к этому. Ты отдал бриллиант Армону.

— Нет, не отдал.

В комнате воцарилась напряженная тишина, которую нарушало только тиканье часов.

— Что ты сказал? — вымолвила наконец Кортни.

Слейд сел, его раздирали самые противоречивые чувства.

— Нам нужно поговорить.

— Очевидно, нужно. — Кортни поднялась и села, натягивая платье неловкими, застенчивыми движениями.

— Позволь мне. — Слейд поправил платье, страстно желая забрать назад свое откровенное признание. Черт возьми! Он никогда никого не посвящал в свои тайны, никого не допускал в свои мысли или действия. Почему же сейчас, когда все поставлено на карту, он вдруг оказался неспособен держать рот на замке? Неужели он потерял не только сердце, но и мозги?

— Я не могу дотянуться до пуговиц. Если ты их застегнешь, то я сделаю все остальное. — Голова Кортни была опущена, а голос звучал тихо, пока она пыталась справиться со спинкой платья.

Глядя на рассыпавшуюся копну золотистых волос, Слейд ощутил прилив стыда и сожаления. Он был в ответе за самоосуждение Кортни, ее унижение. Он действовал самоуверенно, им руководили новые, незнакомые чувства, на которые Слейд не имел права. И хотя она лишила его самоконтроля, хладнокровия и рассудка, ему все-таки удалось взять себя в руки, ведь он знал, что у них нет будущего, что он причинит ей только боль. И что сказать ей сейчас, чтобы уменьшить ее смятение и сомнение?

Уменьшить? Да он только еще больше смутит ее.

— Кортни, — Слейд приподнял ее подбородок. — Прежде чем приступить к тому, что, как мне кажется, будет весьма сложно объяснить, мне важно, чтобы ты знала, что я могу повторить каждое слово из сказанных тебе несколько минут назад. Ты прекрасна. И я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе, я хочу тебя.

— Я верю тебе. — Кортни подняла голову, и Слейд был поражен, не увидев признаков стыда или сожаления, как ожидал. Наоборот, в ее зеленых глазах, внимательно смотревших ему в лицо, сквозило сочувствие, а не раскаяние. — Тебе не нужно убеждать меня или утешать. Я нисколько не сожалею о том, что здесь произошло, чуть не произошло, — поправилась она. — Я сожалею только о причинах, которые заставили тебя отступить.

— Ты не знаешь, что это за причины.

— Может, и нет. Но подозреваю, что они вытекают из твоего представления о защите и самозащите.

Ее утверждение отвлекло Слейда от признания, которое он собирался сделать.

— Самозащита?

— Конечно, — вздохнула Кортни. — И ты озабочен этим даже больше, чем защитой других, хотя и не всегда осознаешь это.

Ее проницательность поразила его, так что все сжалось у него внутри.

— Ну тогда объясни, от чего я пытаюсь защититься?

— От боли. Ты боишься допустить кого-нибудь в свою жизнь, к своему сердцу. Боишься позволить, чтобы кто-то проник сквозь тридцать один год одиночества, одиночества, которое усилилось после смерти твоих родителей. — Она прикоснулась к его подбородку. — Я не виню тебя, Слейд. Гораздо легче и безопаснее держаться особняком.