Аманда Квик - Другой взгляд

Не зная, что ответить, Венеция перевела разговор в более безопасное русло.

– Не могли бы вы сдвинуть правую руку чуть-чуть левее? Да, вот так. Амелия, подвинь зонтик поближе к миссис Флеминг. Мне нужно побольше света слева от лица, чтобы подчеркнуть ее элегантный профиль.

«Лесть никогда не повредит», – решила Венеция.

– Так достаточно? – спросила Амелия, наклонив зонтик.

– Так гораздо лучше, спасибо, – отозвалась Венеция. Она снова посмотрела в видоискатель, на мгновение сконцентрировалась, как это делала всегда перед снимком.

Свет и тень поменялись местами. Вспыхнула насыщенная эмоциями аура Розалинды Флеминг.

Венеция неожиданно осознала, что дама вовсе не мучается от нетерпения. Ее снедает гнев.

Надо поскорее заканчивать процесс.

– Замрите, пожалуйста, миссис Флеминг, – скомандовала Венеция.

Готово. Внутреннее чутье подсказывало ей, что нужно как можно скорее убираться из этого дома, но профессионализм удерживал на месте.

– Лучше сделать второй снимок, если вы сможете посидеть так еще немного, миссис Флеминг.

– Как скажете.

Венеция вытащила из фотоаппарата засвеченную пластину, вставила новую и сделала второй снимок.

– Отлично, – облегченно проговорила она. – Думаю, фотографии вам понравятся.

– Когда они будут готовы? – без особого энтузиазма спросила Розалинда.

– Я сейчас очень занята. Думаю, к началу следующей недели снимки будут уже готовы.

– Я пришлю за ними кого-нибудь из слуг, – сказала Розалинда.

Венеция кивнула Амелии. Та явно почувствовала нарастающее напряжение и начала складывать зонтики, зеркала, светоотражающие экраны.

– Я попрошу лакея помочь вам со сборами, – сказала Розалинда. Подойдя к маленькому письменному столу, она потянула за бархатную сонетку.

– Спасибо, – пробормотала Венеция, снимая камеру с треноги.

– Мужья нехороши уже тем, что отнимают много времени и внимания, – сказала вдруг Розалинда, возвращаясь к теме беседы. – И не важно, сколько у них денег. Они постоянно жалуются на то, что мы тратим большие средства на такие жизненно необходимые вещи, как платья и туфли. Не моргнув глазом, они покупают дорогущие украшения любовницам, но стоит только жене купить крошечный камушек, как они тут же закатывают истерику.

Венеция замерла.

– Прошу меня простить, мадам, но давайте сменим тему. Уверена, вы не знали, но моей сестре Амелии всего шестнадцать лет. Не стоит обсуждать подобные вещи в присутствии столь юной девушки.

Амелия сдавленно пискнула и сделала вид, что занята складыванием экранов. Венеция поняла, что сестра с трудом сдерживает смех.

– Простите, – сказала Розалинда, холодно улыбнувшись. Она взглянула на Амелию так, словно видела ее в первый раз. – Я не знала, что она такая молодая. Должна сказать, выглядит она довольно взросло для своих лет да и работает прекрасно. – Она снова повернулась к Венеции: – Вы хороший учитель. Скажите, миссис Джонс, где вы научились своему ремеслу?

Розалинда откровенно бросала вызов. Венеция уже еле сдерживалась.

– Фотография – это не только профессия, но и искусство, миссис Флеминг, – спокойно проговорила она. – Незадолго до смерти отец подарил мне мою первую камеру и обучил основам фотографии. Мне повезло, что моя тетя – замечательная художница. От нее я многое узнала о композиции и грамотном использовании света и тени.

– Наверное, мистер Джонс очень удивился, узнав, что его супруга открыла фотомастерскую, пока он скитался по Дикому Западу с приступом амнезии?

– Мистер Джонс, – отчеканила Венеция, – отличается гибкостью взглядов.

– Правда? Я и не думала, что такое бывает.

В этот момент открылась дверь библиотеки. На пороге появился лакей в ливрее.

– Мадам?

Розалинда кивком головы указала на фотографические принадлежности.

– Вынеси все это на улицу, Генри, а потом закажи карету для миссис Джонс и ее ассистентки.

– Да, мадам.

Генри наклонился за треногой. Венеция закрыла рукой камеру.

– Это я понесу сама, – сказала она.

– Хорошо, мэм.

Собрав оборудование, лакей направился к двери.

– И еще кое-что, Генри, – окликнула его Розалинда.

Генри остановился.

– Да, мадам.

– Уверена, что миссис Джонс и ее сестра вошли через парадный вход, но выпусти их через черный, как обслуживающий персонал. Ясно?

Генри побагровел.

– М-м… да, мэм.

У Амелии отвисла челюсть. Она беспомощно взглянула на Венецию.

«Все, хватит!» – решила Венеция.

– Пошли, Амелия.

Взяв фотоаппарат, она направилась к выходу из библиотеки, а Амелия, схватив зонтики, бросилась следом. Генри плелся сзади.

У самой двери Венеция остановилась и пропустила Генри с Амелией вперед. Когда те вышли, она посмотрела на Розалинду.

– Всего доброго, миссис Флеминг, – проговорила она. – Интересно посмотреть, какими получатся ваши фотографии. Критики часто замечают, что я обладаю уникальным даром запечатлевать истинный характер людей.

Розалинда глянула на молодую женщину, как хищник на добычу.

– От вас, миссис Джонс, я ожидаю только блестящего результата, – процедила она.

Венеция безмятежно улыбнулась.

– Ну, разумеется. В конце концов, я художница.

Развернувшись, она вышла в слабо освещенный холл.

Генри и Амелия смущенно переминались с ноги на ногу.

Венеция решительно повернула направо и пошла по направлению к входной двери.

– Сюда, Амелия. За мной, Генри.

– Простите, мэм, – еле слышно пробормотал Генри. – Мне очень жаль, мадам, но черный выход находится на другом конце дома.

– Спасибо, Генри, но мы очень спешим. Нам будет удобнее выйти через парадную дверь, – сказала Венеция. – Дорогу, как видите, мы уже знаем.

Не зная, что предпринять, Генри беспомощно засеменил следом, таща оборудование.

В конце коридора Венеция остановилась и обернулась назад.

Розалинда почувствовала, что ее ослушались, вышла из библиотеки и в ярости прошипела:

– Что, черт возьми, вы делаете?

– Выходим через парадную дверь, разумеется, – ответила Венеция. – Мы ведь все-таки профессионалы.

Поддавшись порыву, Венеция вновь сконцентрировалась, открыв свой третий глаз. Мгновенно перед ней возникла аура Розалинды, горячая и пульсирующая гневом.

«Она не просто рассержена, – в ужасе подумала Венеция. – Она ненавидит меня!»

– Хочу сказать вам одну вещь, миссис Флеминг, – спокойно предупредила Розалинду Венеция. – Галерея Джонс славится своим искусством ретуши. Знаете ли, даже самого посредственного человека можно сделать красавцем на фотографии. – Она выдержала паузу для большего эффекта и добавила: – Возможно, конечно, и обратное.