Эми Фетцер - Ирландская принцесса

Слово за слово — и беседа превратилась в ссору, а мужчина подскочил к Рианнон и встряхнул ее за плечи. Пожалуй, пора вмешаться! Сиобейн кинулась, было на помощь, но Рианнон и сама не растерялась: отпихнув мужчину, она ринулась в лесную чащу.

Мужчина не стал ее преследовать.

Сиобейн больше не скрывалась: она выступила на поляну, откинув капюшон.

— Принцесса… — В голосе незнакомца прозвучали удивление и почтительность.

Внезапно этот глухой уголок леса ожил — тьма извергла из себя целую толпу воинов в меховых накидках, грубых шерстяных пледах, с раскрашенными лицами.

— Ты посмел явиться на мою землю? — обратилась она к вожаку.

— Я имею право явиться на землю любого клана в Ирландии! — надменно ответил он, скрестив руки на груди.

— Но не в Донегол — с тех пор как ты стал убивать моих людей!

Он посмотрел ей в лицо, и Сиобейн прочла в его взгляде лютую ненависть.

— Мы решились на эти набеги, чтобы не умереть от голода, принцесса! А вот ты стала подстилкой для кровного врага и предала свой народ!

Сиобейн гневно возразила:

— Вы боялись умереть с голоду — и резали невинных! А ты, ирландец, оскорбляя меня, идешь против законов клана! — Сиобейн сжала кулаки.

Разбойники окружили своего вожака, нацелив на нее копья.

— Не смейте больше шутить со мной! — прошипела она разъяренной кошкой, переводя взгляд с одного разбойника на другого. — Из-за вас люди гибнут целыми деревнями, и единственные, кто способен учинить такую резню, — это вы!

— А как насчет армии твоего мужа?

Она снова уставилась на вожака — широкоплечего верзилу с лохматой рыжей шевелюрой и густой бородой.

— Он никогда не поднимет руку на своих! Никогда! — И она резко рассекла рукой воздух, давая волю гневу. — Он не предатель! Это вы убиваете людей! — Она обличающим жестом указала на пледы самых разных кланов, надетые ими с целью маскировки. И хотя принцесса до сих пор не сталкивалась с подобными людьми, ей в глаза бросилась новая деталь — все они выглядели худыми, если не изможденными.

Вожак, стискивая кулаки, скорчился от бессильной ярости.

— Ты не сможешь остановить то, что должно случиться, принцесса!

— И ты тоже! Попробуйте тронуть хоть одну деревню, и клянусь кровью своих предков… — Она перевела дух, не сразу решившись высказать это вслух. — Клянусь, я буду умолять своего мужа покончить с вами раз и навсегда!

Воины замерли на месте, опустив оружие, и со страхом смотрели на принцессу.

Вожак посмотрел в глаза Сиобейн и произнес грозное пророчество:

— Не бойся, не тронем! Но берегись нашего гнева, принцесса! Чему быть, того не миновать!

— Это ты поберегись! Потому что никому не уйти от гнева моего супруга! — крикнула Сиобейн, не испытывая ни малейшего страха.

Раздался треск ветвей — это Пендрагон вырвался из лесной чащи, словно дьявол из преисподней: закованный в латы гигант на огромном черном скакуне. Сиобейн, застыв от страха, смотрела, как он метнул копье в вожака. Но в лесу уже никого не было — разбойники скрылись в ночи.

Гэлан взмахом руки отправил своих рыцарей в погоню, а сам подъехал к принцессе. На его лице застыла смесь ярости и облегчения.

— Ты с ним встречалась?

С ним — то есть с Йэном?.. Что за нелепое обвинение!

— Неужели после всего, что было между нами, ты готов поверить, будто я могу сбежать к другому, лишь бы помучить тебя? Ты отвратителен мне, Пендрагон! — Она развернулась и пошла прочь, собираясь отыскать свою лошадь, но Гэлан, соскочив с седла, налетел сзади и прижал ее к дереву.

— Зачем ты пришла сюда? — Его голос напоминал рев раненого зверя.

— Я следила за одним человеком из Донегола, и молю тебя дать мне возможность разобраться во всем самой!

— Кто предал нас, Сиобейн? — грозно осведомился он, едва сдерживая гнев.

Она потупилась, не в силах назвать имя собственной сестры.

— Так, понятно!

— Ты ослеп от ревности! — вскинулась она.

— Это Магуайр?

— Он здесь ни при чем! — Гэлан лишь презрительно фыркнул. — Я никогда в жизни не предала бы тебя! Ведь я твоя жена — твоя, и ничья больше! — По его полному муки и недоверия лицу Сиобейн ясно читала терзавшие Пендрагона подозрения и черные мысли. — Сегодня утром, когда ты признался в убийстве моего мужа и я подумала, что разочаровалась в тебе… — она робко коснулась ладонью его щеки, и лицо Гэлана посветлело, — даже после этого я не смогла бы пойти против тебя или специально причинить тебе боль!

— Но ты усыпила часовых, ты тайно сбежала из замка, ты отказываешься назвать мне предателя, ты рискуешь жизнью… Как я могу тебе поверить? — спросил он прерывистым шепотом.

— Но ведь я рассказала тебе правду! — искренне удивилась принцесса.

— Пока ни одно твое слово не заслуживает доверия!

Изумрудные глаза вспыхнули от обиды, и Сиобейн отшатнулась.

— Ты требуешь от меня гораздо больше, чем можешь предложить сам! Я прошу у тебя отсрочки всего лишь на пару часов, а не на всю оставшуюся жизнь!

— Ты помогаешь кому-то из жалости. Поверь, за такую помощь тебя никто не поблагодарит! — Он стремительно повернулся и вскочил на Серого.

— Гэлан!

— Господи! — выдохнул он, сжимая луку седла и не чувствуя, как промок под дождем его плащ. — Лучше бы ты вообще не звала меня по имени! Слишком больно услышать его именно в эту минуту!

Она погладила Гэлана по ноге.

— Эту боль ты причиняешь себе сам, милорд! Да, я люблю Йэна — как брата, как память о детстве! Ты напрасно злишься на него, а те люди, — она кивнула в сторону лесной чащи, — были разбойники, и я не знакома ни с одним из них!

Гэлан любовался прекрасным бледным лицом, запрокинутым к нему в немой мольбе. Пока они ехали сюда, он уже успел вообразить черт знает что: ее тело, подвергшееся надругательству, распростертое на грязной земле… Не так-то просто было усмирить разбуженных в его душе демонов, и ему едва хватило сил процедить сквозь зубы:

— Садись на своего коня!

С тяжелым вздохом она покорилась. Но стоило ей оказаться в седле, как Гэлан подъехал сбоку, отобрал у нее поводья и привязал к своему седлу.

— Отныне тебе запрещается покидать замок!

— Это не поможет преодолеть то, что встало между нами, Гэлан! — горько заметила она.

— Ну, по крайней мере это поможет тебе прожить немного дольше! — Он оглянулся на лес. — Я всем сердцем желаю добра и тебе, и Донеголу, Сиобейн! — с болью и обидой промолвил он. — И если ты не сумеешь в это поверить, я… — он громко сглотнул, — я просто запру тебя в нашей спальне, чтобы ты не рисковала собой, вот увидишь!

— Но ты первый оскорбляешь меня недоверием, милорд! Сиобейн пришлось схватиться за луку седла, чтобы не упасть, — так резко Гэлан послал обоих коней вперед.