Дорин Малек - У алтаря любви

– Сам выбрал?

– Да, за физические данные: рост, выносливость, общее здоровье.

– И это все?

– Все. У Рима много врагов, нужна армия, чтобы сражаться с ними.

– Ты жил армейской жизнью долгих одиннадцать лет?

– Время летит быстро.

– Потому что вы все время сражались?

– Или готовились к сражениям.

Юлия села и дотронулась пальцами до еще яркого шрама, пересекающего грудь над левым соском.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросила она.

– В Галлии.

– Как?

– Обнаженный варвар с выкрашенным в голубую краску лицом пытался поразить меня в сердце кинжалом.

– А остальные? – Юлия провела пальцем от груди к животу.

– В разных местах. Римляне предпочитают в основном рукопашный бой, поэтому остались эти отметины.

Она поцеловала его плечо длинным поцелуем.

– Боюсь, что уйдешь в Парфию, и я больше тебя не увижу.

Он приподнял ее подбородок и повернул лицом к себе.

– Пока жив, ты увидишь меня снова.

– Это и беспокоит меня. Останешься ли ты в живых?

– Я сражался одиннадцать лет против самых разных врагов и остался в живых, а теперь у меня более важная причина остаться в живых.

– Должно быть, за все это время у тебя было много любовниц, – заключила она.

Марк прекрасно знал, что лучше не обсуждать такие темы с женщинами, а тем более с Юлией, такой неопытной.

– Не так много, – уклончиво ответил он. Она недоверчиво хмыкнула.

– Мне рассказывали о солдатах.

Он рассмеялся многозначительности ее тона.

– Что же тебе рассказывали?

– Что они седлают все, что движется, – ответила Юлия, и он изумленно уставился на нее, поразившись, что ей знаком такой грубый язык.

– Кто тебе это сказал?

– Марго, моя рабыня. Она попала в плен в Гельвеции и рассказывала, как римляне, захватив ее деревню, изнасиловали всех женщин.

Марк пожал плечами.

– Война – это другое дело, хотя признаюсь, мне никогда не нравилось принуждать женщину, которая тебя не хочет – взаимное желание доставляет гораздо большее удовлетворение для души.

– Взаимное желание? – повторила она, пробежав пальцами по центру живота вниз и взяв его в руку.

Он закрыл глаза.

Она стала ласкать его, и он поднялся в ее руках.

– Вот так? – спросила она. Он схватил ее и опрокинул на спину.

– Ты слишком быстро все постигаешь, белая роза, – пробормотал он, когда она тесно прижалась к нему.

– Люби меня снова, – прошептала она. Как было отказать в такой просьбе?

Вериг, стоя на коленях у дверей спальни, отмывал известь от кафельного пола, – Ларвия сама придумала для него такую работу, требовавшую много времени, в течение которого он будет находиться возле спальни, имея, таким образом, в случае нужды, возможность защитить тех, кто за дверью. Все это казалось ему маловероятным: центурион, сдавший его римским магистратам, находится рядом, за стеной, и занимается любовью, а ему поручено защищать его.

Но так захотела Ларвия, и нельзя не выполнить ее волю.

Прошло некоторое время, как вдруг стремительно появилась она сама – на ней не было лица.

– Что случилось? – тихо спросил он, поднимаясь с колен.

– Только что в доме появился дед, – ее беспокойство показывало, к чему это может привести. – Постараюсь занять его в гостиной, чтобы не бродил по всему дому.

– Зачем он приехал?

– Представления не имею, но если узнает, что Юлия встречается в моей спальне со своим возлюбленным центурионом, у всех будут большие неприятности.

– Что мне делать?

– То же самое, что и раньше – никто не должен проникнуть в спальню, пока буду занята с дедом.

Вериг кивнул.

– Полагаюсь на тебя, – добавила Ларвия.

– Понимаю.

И она полетела в гостиную, встретившись у входа с Нестором, несшим вино, ею заказанное.

– Дедушка, – произнесла она, входя в гостиную с ослепительной улыбкой на лице. – Извини, пожалуйста, чуть задержалась, домашние дела. Ты не выпьешь немного вина? Это лучшее лесбийское вино – твое любимое.

Каска рассеянно кивнул, и Ларвия подала знак Нестору наполнить бокалы, а затем предупредила, что может идти, добавив:

– Не беспокойте нас ни по какому поводу. Нестор молча кивнул и вышел.

– Ну, а теперь скажи, что сделать для тебя? – задала вопрос Ларвия, сев напротив деда.

– Я пришел дать тебе совет.

Каска расправил на коленях складки своей изысканной тоги, и Ларвия заметила, что ее край испачкан грязью и поняла, что дед очень спешил к ней.

– Какой сюрприз, – отозвалась Ларвия и снова улыбнулась, чтобы смягчить колкость ответа.

– Я говорю серьезно, Ларвия. Политическая обстановка ухудшается: в Сенате сегодня творилось неизвестно что. Считаю, что тебе пора забрать деньги из банков и перевести их в золото, золотые слитки, монеты и драгоценности. Сделан это осторожно, деньги забирай небольшими суммами и превращай их в ценности, которые можно легко взять.

Ларвия удивленно посмотрела на него.

– И ты поступаешь так же?

– Да, – кивнул он.

– А если об этом узнают другие? В банках будет столпотворение.

– Мы делаем это очень осторожно.

– Неужели все так плохо? Дед тяжело вздохнул.

– Когда дело дойдет до гражданской войны, то неизвестно, кто будет контролировать банки, которые сейчас под защитой государства. Если одолеет Цезарь, то те из нас, кто выступал против него, в лучшем случае лишатся постов, а в худшем – разорятся. В последний раз такое случилось при Сулле. Дома его врагов оказались разрушенными до основания, а личная собственность конфискована.

Ларвия вся превратилась во внимание.

– Расскажи подробнее, что же делать.

Каска в деталях изложил ей план действий, и Ларвия провела с ним довольно продолжительное время. Ему некогда было ходить по дому, поэтому, закончив разговор, немедленно ушел. Проводив его, Ларвия сразу же направилась к своей спальне, но Верига там уже не было. Немедленно отыскав Нестора, стараясь не поддаваться панике уже во второй раз за этот вечер, она не на шутку встревожилась.

– Где Вериг? Вижу, что ушел, не выполнив работу, которую ему приказано закончить сегодня вечером.

– С ним одни неприятности, и случились они, когда вы беседовали с консулом Каской и просили вас не тревожить, госпожа.

– Неприятности? – спросила Ларвия. Ей не понравилось, что Нестор старается избегать ее взгляда.

– Отказался повиноваться моему непосредственному приказу, – неуверенно произнес Нестор.

– И в чем же он заключался?

– Хотел войти в вашу спальню, когда снова начался дождь, там оставались открытыми окна, и вода могла залить пол.

– Я же говорила тебе не заходить туда ни под каким предлогом, – сердито ответила Ларвия, начиная понимать, что могло произойти.