Сабрина Джеффрис - Шалун в ее постели

— О, Аннабел… — Прохрипел он, содрогаясь от желания.

Тут голоса внизу внезапно умолкли, и Джаррет в испуге подумал, что их услышали. Но в следующую секунду послышался скрип двери мужчины вышли из сарая.

Аннабел же вдруг оттолкнула его и пробормотала:

— Может, теперь ты меня… отпустишь?.. — Но оправлять на себе одежду не торопилась.

— Ни за что, — заявил Джаррет.

Ее глаза расширились.

— Почему?

Он тихо рассмеялся.

— А ты сама как думаешь?

Он тут же снова опустил голову и прижался губами к одному из сосков, Аннабел со стоном содрогнулась и прошептала:

— Но мы не должные. Джаррет, мы не должны…

— Почему же, дорогая? — Он приподнял подол ее платья, — Разреши мне поласкать тебя.

Она снова застонала.

— Да, Джаррет… Хорошо…

Разумеется, Аннабел понимала, что поощрять этого мужчину чрезвычайно опасно, ведь она вполне могла оказаться в той же, ситуации, в какой оказалась тринадцать дет назад — с той лишь разницей, что Джаррет, сделав ей ребенка, еще и разобьет ее сердце. Переспав с ней, он на другой же день ее забудет, а вот она… О, она не сможет после близости с мужчиной тут же выбросить его из головы.

Но с другой стороны… Ах, к ней так давно не прикасались! А Джаррет — он распалил ее до крайности! К тому же он наговорил ей столько приятных слов… Руперт никогда ей ничего подобного не говорил. А она оказывается, очень нуждалась в таких словах.

В конце концов, никто ведь не знал, что они находились здесь вдвоем. И никто не знал, чем они здесь занимались. Так почему бы не дать себе волю?

— Обещаю, что не испорчу тебя, — прошептал Джаррет.

«Не испортит? — удивилась Аннабел. — О чем он? Ах да, ведь он думает, что я девственница…»

Но рядом с этим мужчиной она и впрямь ощущала себя девственницей. По крайней мере женщиной, почти забывшей, что такое интимная связь.

— Да, хорошо, — пролепетала Аннабел.

— Я просто хочу, чтобы ты получила удовольствие, — сказал он, скользнув рукой ей в панталончики.

Ее глаза широко распахнулись.

— Что?..

— Знаешь, дорогая, вот уже три ночи я лежу в постели и представляю, какая ты будешь, если я тобой овладею. И теперь я хочу увидеть, совпадает ли это с моими представлениями. Нет-нет, я знаю что не могу тобой овладеть, — добавил он поспешно. — Но зато я могу доставить тебе удовольствие.

Он коснулся ее самого интимного места, и Аннабел тут же застонала. Джаррет же улыбнулся и проговорил:

— Милая, тебе уже приятно, верно? Но я хочу, чтобы ты получила настоящее удовольствие.

«Неужели он назвал меня «милая»? — думала Аннабел. — Или я ослышалась?»

— Надеюсь все будет… в порядке. — пробормотала она.

— В порядке? — переспросил он со смехом. — Обещаю, моя дорогая фея, все будет гораздо лучше, чем в порядке.

Он еще выше задрал подол ее платья, и тут же спустив панталончики, уткнулся лицом меж ее ног.

— Что ты делаешь? — прошептала Аннабел в изумлении.

— Хочу попробовать тебя на вкус.

— Но как же… — В следующее мгновение она почувствовала, как губы Джаррета коснулись се дона. — О Боже!.. — воскликнула она и тут же громко застонала. Ну кто бы мог предположить, что мужчина… способен на такое? Ведь это просто возмутительно! И необычайно приятно.

Джаррет же еще шире раздвинув ее ноги, продолжал свои удивительные ласки, и Аннабел, не удержавшись, вскрикнула. Столь острых и сладостных ощущений с Рупертом она никогда не испытывала. Впрочем, ничего удивительного… Ведь Руперт был неопытным провинциальным юношей, а Джаррет… Уж он-то прекрасно знал, как воспламенять женщин. И наверное, не было ничего плохого в том, что она ему это позволила. Когда еще представится ей шанс стать такой… свободной и неистовой? Когда еще представится шанс почувствовать столь жгучее желание?

И желание ее с каждым мгновением усиливалось — столь острого желания она никогда не испытывала, и даже не догадывалась что такое возможно. Едва сознавая, что делает, Аннабел приподняла бедра навстречу его ласкам и в очередной раз застонала. А Джаррет, чуть приподняв голову, с усмешкой спросил:

— Тебе нравится?

Она молча кивнула.

— А так? — Он лизнул наиболее чувствительное место, и ей показалось, что она вот-вот лишится рассудка от этой сладостной пытки. — Так как же? Так тоже нравится?

— Ты ведь знаешь… что нравится, — пролепетала Аннабел, задыхаясь.

Тут Джаррет вновь принялся ее ласкать, и она, содрогаясь всем телом, вновь застонала. Правда, теперь стоны вырывались из ее горла один за другим.

«О Господи, Господи!..» — мысленно восклицала Аннабел. Ох, что же он с ней делал?! Ее воспоминания о близости с Рупертом не шли ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Тогда было лишь удовольствие и чувство нежности, а сейчас… О Боже, ей казалось, что она вот-вот умрет от наслаждения.

— О, Джаррет!.. — простонала она, запуская пальцы в его влажные о т дождя волосы. — Джаррет, прошу…

— Сейчас, дорогая, сейчас — пробормотал он в ответ. — Сейчас ты получишь то что хочешь.

В следующее мгновение Аннабел пронзительно вскрикнула и вновь содрогнулась. И в этот момент ей почудилось, что она воспарила куда-то высоко-высоко… О Господи всемилостивый, какое волшебство, какое чудо!.. Ничего подобного она прежде не испытывала и даже представить не могла, что такое возможно.

Какое то время Аннабел лежала тяжело дыша и ни о чем не думала в эти мгновения она даже не вполне понимала, где находится — лишь чувствовала, что только что пережила нечто необыкновенное, чудесное, сладостное…

Когда же наконец к ней вернулась способность мыслить, она, собравшись с духом, приподнялась и взглянула на Джаррета. Оказалось, что он смотрел на нее с улыбкой, а на щеках его играли очаровательные ямочки.

— Ты такая прелестная в моменты наслаждения, — проговорил он и, поцеловав ее в шею добавил: — необычайно страстная.

Аннабел густо покраснела и прошептала:

— А ты? Как ты выглядишь в такие моменты?

Джаррет уставился на нее в изумлении, и Аннабел тотчас поняла, что своим вопросом, возможно, выдала себя. Ведь невинная девушка об этом не спросила бы — девственницы слишком волнуются, чтобы думать о том, что чувствует мужчина в моменты наслаждения и как он при этом выглядит.

Господи, какая же она болтливая! Ну кто ее тянул за язык?! И что же теперь делать? Что сказать Джаррету? Он ведь ни в коем случае не должен узнать, что она не девственница. А если узнает. Ах, тогда она пропала! Ведь единственное, что сдерживало Джаррета, — это его уверенность в том, что она девственница.