Елена Езерская - Уроки судьбы

— На что вы намекаете?

— Дама вполне может наскучить, если танцевать с нею весь вечер.

— Даже если эта дама — моя невеста? — Александр прищурился и искоса посмотрел на фрейлину.

— Однако невеста — еще не жена, — Нарышкина сложила губки бантиком и вытянула их вперед, как для поцелуя. — Стоит ли заранее себя закабалять?

— Закабалять? Так вот как вы думаете о предназначении императрицы?!

— Я не думаю, я рассуждаю, абстрактно, так сказать, — пожала плечами Екатерина. — К тому же не каждая невеста становится женой.

— А вы весьма смелы в своих рассуждениях! Не боитесь, что кто-нибудь уловит в ваших мыслях крамолу?

— Крамола — это то, что запрещено, а я имею далеко идущие полномочия…

— И насколько далеко? — спросил Александр, властно притягивая Нарышкину к себе.

— Настолько, что позволю себе еще немного осмелеть, — Екатерина прижалась к нему и подставила лицо для поцелуя.

Устоять перед нею было невозможно, и Александр с грубой страстью приник к ее губам. Нарышкина ответила ему с завидным пылом и безотказностью, всем существом демонстрируя готовность к самоотдаче. Но Александр прервал поцелуй так же бесцеремонно, как и ответил на ее порыв.

Более не сказав ни слова, он отстранил Нарышкину от себя и ушел, не оглядываясь. Наследник разозлился — податливая Нарышкина была ему неинтересна. Ее ухищрения выглядели чересчур простыми, а уловки — наивными. Александр же всегда хотел иного — тайны, флера, романтических встреч и немного волнения. Но ни одна из женщин, способных дать ему желаемое, не могли остаться с ним. И почему любовь — это только потери?!..

Проводив Александра самоуверенным взглядом, Нарышкина вошла к Марии. Принцесса стояла у окна и пыталась разглядеть что-то под ледяным рисунком на стекле.

— Я так сожалею, что решилась высказать вам свои наблюдения о цесаревиче и княжне Репниной… Вероятно, вы вздохнули с облегчением, когда мадмуазель Натали покинула дворец, — от двери скорбным тоном сказала Екатерина.

— Мадмуазель Нарышкина, я полагаю, вас прислали для того, чтобы исполнять мою волю, а не для того, чтобы обсуждать мои чувства.

— Прошу прощения, ваше высочество, — Нарышкина присела в поклоне. — Мое назначение было настолько стремительным, что я не успела получить детальные указания о своих прямых обязанностях. И действовала, скорее, по велению сердца, нежели по уставу. А потому буду вам крайне признательна, если вы подскажете мне, что делать и с чего начать.

— Для начала усвойте следующее: я не могу перечить воле Императора, ибо я — гость при дворе. Но если мне представится возможность выбирать фрейлин, даю вам слово — вас в моем окружении не будет! — воскликнула Мария.

— Значит, мне придется позаботиться о том, чтобы этого не случилось, — улыбнулась язвительная Нарышкина. — А сейчас.., вы позволите продолжить примерку?

Мария молча кивнула.

— Чудесный фасон, ваше высочество, — ворковала Нарышкина, пока возвращенная в комнату Марии модистка прилаживала по ее фигуре заказанное для приема платье. — Вы будете обворожительны!

— Мне всегда казалось, что важнее не то, как человек одет, а как он себя ведет.

— Но вы принадлежите к одному из самых благородных семейств Европы! — подобострастно изогнулась Нарышкина. — Хорошие манеры ведомы вам с детства.

— Дело не в происхождении, — поморщилась Мария. — Я постоянно путаю немецкие традиции, усвоенные мною в детстве, и русские обычаи, о которых я узнала недавно.

— О, между нами так много общего! — патетически произнесла Нарышкина. — Но впрочем… Знаете, есть один замечательный русский обычай, который я очень люблю. В России при встрече принято приветствовать гостя троекратным поцелуем в обе щеки. Я думаю, ваш жених будет приятно удивлен, что вы так быстро и глубоко проникли в русскую культуру.

— Троекратный поцелуй? — удивилась Мария. — Я постараюсь запомнить.

— Примерьте вот эти, — Екатерина ловко извлекла откуда-то тяжелые серебряные серьги с бирюзой. — А к ним вполне подойдет ожерелье из кораллов!

— Незнание русского языка и русских обычаев, госпожа Нарышкина, еще не означает, что я не различаю цвета или лишена вкуса, — Мария с обидой посмотрела па фрейлину, и Екатерина отвела глаза. — Это сочетание вульгарно. Благодарю вас за совет — вы свободны!

Нарышкина закусила губу и, почувствовав, что понимавшая их разговор модистка пытается скрыть улыбку, в раздражении бросила футляры с украшениями на кресло и направилась к двери.

— Как вам будет угодно, ваше высочество, — уходя, Нарышкина обернулась и снова присела в поклоне. — Только не забудьте о троекратном поцелуе. Именно так у нас привечают гостей на важных приемах. Таких, как сегодняшний.

— Я помню, — сказала Мария, даже не потрудившись посмотреть в ее сторону.

Нарышкина попыталась хлопнуть дверью, но замерла на пороге — в комнату вошла Александра Федоровна. Нарышкина пропустила государыню, склонившись почти до полу, и быстро, как будто заметала следы, скрылась в полумраке коридора.

— Ваше Величество? — растерялась Мария. — А я пытаюсь выбрать ожерелье…

— Пусть это будут бриллианты — строго и со вкусом, — сказала Александра, придирчиво оглядывая принцессу с головы до ног. — Неплохо, неплохо! А я пришла пожелать вам удачи. И не волнуйтесь — мы с государем будем рядом и всегда поддержим вас.

— Спасибо, — взволнованно произнесла Мария. Императрица строго посмотрела на модистку, и та, прибрав одежду принцессы за ширму, попятилась к выходу.

— Вы все еще бледны, — после того, как модистка удалилась, заметила Александра Федоровна. — Но я надеюсь, прием придаст вам бодрости и уверенности в себе. Вы, однако, излишне чувствительны, и если вы всерьез намерены стать в будущем спутницей Александру, то должны научиться быть более сдержанной в проявлении своих слабостей.

— Я стараюсь, Ваше Величество.

— Не хочу пугать вас, Мария, но сегодня на вас будет смотреть весь мир — не обманите наши ожидания.

Мария кивнула и вдруг спросила:

— Ваше Величество! А что мне делать, если Александр Николаевич станет флиртовать на балу с кем-нибудь из фрейлин?

— Что за глупые мысли! — покраснела императрица. — Но.., если вдруг нечто подобное и произойдет, вы не должны принимать это слишком близко к сердцу, Мари.

— А император тоже любезничает с другими женщинами?

— Галантность — лучшее из качеств мужчин в нашей семье!

— Простите мне мою откровенность, — Мария спрятала лицо в ладонях. — Я так страдаю, когда Александр Николаевич уделяет кому-то больше внимания, чем мне…

— Научитесь относиться к этому несерьезно, — посоветовала императрица. — Мужчину изменить невозможно, тем более — венценосного. Переведите все в шутку.