Эмбер Кей - Месть и любовь

Мужчина вдруг встал и, одним глотком прикончив свой виски, серьезно спросил:

– Так что же показал тебе дар, когда я вошел? Обескураженная его стремительностью, Фиона выпалила:

– Во время дуэли произойдет что-то ужасное, но я не знаю что именно, – девушка нервно сжала кулаки, – я никогда ясно не видела, что должно случиться, но всегда твердо знала, какое это будет событие – хорошее или плохое. Мне вообще только однажды удалось изменить грядущее – в случае с моей собакой. После этого я ни разу не смогла предотвратить то, что должно произойти, изменить ход событий мне не дано.

Найл встал и отошел от нее.

– Ну, раз все равно ничего нельзя сделать, значит, так тому и быть, – тихо произнес он.

Фиона печально посмотрела на него и сказала:

– Нет, не так. Ты можешь все изменить, если не станешь драться с Уинтером. До тех пор, пока ты не принудил его к дуэли, у меня не было никаких предчувствий.

Он, нахмурившись, посмотрел на нее и тихо, но отчетливо произнес:

– Ни за что! Находясь в тюрьме, я сохранил здравый рассудок только потому, что думал о том, как отомщу своим обидчикам. И теперь, когда цель так близка, я не собираюсь от нее отказываться.

Фиона вскочила с кровати и стала перед ним, уперев руки в бока.

– Упрямый болван! – гневно воскликнула она. – Ты перенес тюремные тяготы для того, чтобы жить, в не для того, чтобы мстить.

Найл угрожающе двинулся на нее.

– Недалекая женщина! Что ты можешь знать о тяготах тюремной жизни?

Фиона посмотрела ему прямо в глаза и спокойно произнесла:

– Благодаря тебе я знаю, что такое плен и как это тяжело.

Мужчина остановился. Замешательство и гнев отразились на его лице. Едва сдерживая себя, он хрипло произнес:

– А я благодаря тебе потерял покой и уже не владею ни своим телом, ни своим разумом.

Сердце графини громко забилось. Их беседа приняла неожиданный оборот, и она едва отважилась спросить:

– Что ты имеешь в виду?

– Вот что, – сказал он, протягивая вперед руки. Его пальцы дрожали. – Я не понимаю, что со мной происходит и знаю только то, что хочу тебя. Это всепоглощающая страсть, но я не должен ей поддаваться. Я никогда больше не буду заниматься с тобой любовью и никогда не женюсь на тебе. У нас нет будущего, ведь я собираюсь убить твоего брата.

Фиона, задетая до глубины души, воскликнула:

– Я же не просила тебя заниматься со мной любовью и уж тем более не настаивала на свадьбе!

Найл отступил, его руки упали и безвольно повисли вдоль тела.

– Нет, не просила. Ты только хотела достучаться до моей души и убеждала меня прекратить преследование мужчин, повинных в моем позоре. Тебе кажется, что это легко, но я так долго вынашивал свой план, что теперь просто не могу от него отказаться.

Эти слова явились последней каплей.

– Поступай как знаешь, – резко сказала Фиона, – отправляйся хоть к черту, к дьяволу, хоть в сам ад, мне больше нет до тебя никакого дела!

Девушка бросилась на кровать и залезла под одеяло. Как бы ей хотелось находиться подальше от этого упрямца! Когда-нибудь она от него точно сбежит!

Глава 11

Утром следующего дня Найл позволил Фионе выйти из комнаты. Он повел ее в соседнюю комнату завтракать. Девушка была на вершине блаженства. Проведя несколько дней в душной комнате, она радовалась даже этой недолгой прогулке.

Присутствие Найла немного смущало графиню. Теперь-то она наверняка знала, что желанна ему, но в то же время понимала, что он не позволит страсти руководить его поступками. Он достаточно ясно выразился, говоря, что больше не будет заниматься с ней любовью и от планов своих не откажется.

Размышления Фионы прервал Митчелл. Он присел за их столик и заказал фасоль с ветчиной и пинту эля.

– А я-то терялся в догадках, куда это ты ушел, когда никто не ответил на мой стук, – заметил он, бросив на девушку недовольный взгляд.

– Однако ты нас довольно быстро нашел, – сказал Найл, откусывая кусок ветчины. – Итак, когда состоится дуэль?

Митчелл недоуменно посмотрел на друга.

– С нами леди, – произнес он, выразительно глядя на Фиону.

Найл снова сунул в рот кусок ветчины и, прожевав, ответил:

– Она и так уже все знает.

– Ясно, – угрюмо сказал Митчелл и, помолчав, добавил: – Драться решено через три дня на Хэмпстедском пустыре на рассвете.

– Так долго ждать! – воскликнул Найл, бросив вилку на стол. – Почему? Неужели этот трус надеется на то, что я откажусь или со мной что-нибудь случится? А может быть, он думает, что я забуду?

Цинизм, прозвучавший в этих словах Найла, не ускользнул от Фионы. Понимая, что отговорить любимого от дуэли не удастся, она решила испробовать другую тактику.

– Возможно, он что-то замышляет против тебя? Это объяснило бы и мои видения, задержку поединка.

Лицо Найла брезгливо скривилось.

– Я выжил в Ньюгейтской тюрьме и уж как-нибудь смогу противостоять тому, что затеял этот недоумок Уинтер.

Митчелл посмотрел на Фиону своими бледными глазами и спокойно произнес:

– Единственная опасность, которая грозит моему другу, – это та, что выстрел виконта может оказаться более точным.

– Значит, он выбрал пистолеты, – немного расслабившись, произнес Найл, – я не знал, что он хорошо стреляет.

Митчелл пожал плечами.

– Он не очень хорошо стреляет и еще хуже фехтует, поэтому и остановился на пистолетах. На борту корабля я частенько наблюдал за его тренировками – это ужасно. Бедняга никогда не мог скоординировать действия собственных рук и ног.

После этих слов Фиона вскочила и, чуть наклонившись к мужчинам, гневно произнесла:

– Вы оба говорите так, словно этот поединок не опаснее прогулки в парке! Во время дуэли произойдет что-то ужасное, а вам, я вижу, на это совершенно наплевать.

– Хватит, – сурово произнес Найл, хватая ее за запястья и снова усаживая за стол. – В конце концов, тебя это не касается. Я все равно поступлю так, как решил.

Фиона одарила его убийственным взглядом. Что ж, она сделала все, что могла.

На следующее утро Найл ушел очень рано. Фиона, проснувшись и обнаружив, что не связана, решила, что он просто вышел за продуктами. Через некоторое время явился Митчелл, и девушка поняла, что ошиблась.

– Найл просил меня побыть здесь, – объяснил он, входя в комнату и усаживаясь в кресло.

Бесцеремонно оглядевшись по сторонам, мужчина заявил:

– Ваш номер так же убог, как и мой. Сколько раз я просил Найла переехать в «Пултени».

– Но «Пултени» – один из самых дорогих отелей Лондона, и Найлу не хватит средств, чтобы жить там, – встала Фиона на защиту любимого.

Митчелл, пододвинув ноги к решетке камина, спокойно заметил: