Эмбер Кей - Месть и любовь

Мужчины, сидящие за столом, молчали, но их вопросительные взгляды были устремлены на Уинтера.

– Кровожадный ублюдок! – истерично выкрикнул виконт, его руки дрожали. – Ты добиваешься от меня вызова на дуэль, чтобы убить, так же как ту несчастную женщину. Но ты этого не дождешься. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

– Что ж, меня это не удивляет. Ты всегда был трусом, – спокойным голосом произнес Найл, – однако не вижу повода прекращать игру, так что продолжим, джентльмены.

Партнеры по партии перевели изумленные взгляды с Уинтера на Найла, а затем все-таки снова взялись за карты.

Найл Кэрри был доволен. Он знал, что весть о дерзком оскорблении Уинтера к завтрашнему утру облетит весь Лондон. Мысль о том, что в светских гостиных будут горячо обсуждать трусость виконта, была приятна и вернула ему хорошее расположение духа.

Игра продолжалась. Найл, саркастически улыбаясь, придвинул к себе только что выигранную взятку. Он играл намного лучше бедняги Уинтера, несмотря на то, что не часто брал в руки карты. К тому же сегодня ему просто дьявольски везло.

При очередной сдаче Уинтер довольно улыбнулся и зашел тузом пик. Его партнер сыграл пикой меньшего достоинства, и виконт удовлетворенно кивнул, думая, что уж на этот раз победа будет за ними. Но каково же было его удивление, когда Найл выложил две червовые карты – последние из неразыгранных козырей, о которых он совершенно забыл. Партнер Найла скинул трефу, и эту партию снова выиграли они.

– Отличная игра, – поздравил партнер Уинтера.

– Благодарю вас, – сказал Найл, забирая выигрыш.

Поздравления прервал взбешенный виконт:

– Где ты взял черви? – негодующе спросил он. Его лицо пылало, как в лихорадке. – Готов поклясться, что все козыри были разыграны!

Найл застыл, его глаза загорелись радостным блеском. Он едва сдержал победный крик. Вот он его шанс! Ради этой минуты стоило просидеть в клубе половину ночи.

Найл встал и отчетливо произнес:

– Как я понял, ты обвиняешь меня в мошенничестве? – говоря это, он специально повысил голос для того, чтобы его слышали и за соседними столами тоже.

В комнате стало тихо. Все присутствующие, затаив дыхание, ждали, как поведет себя Уинтер. Сейчас на карту была поставлена не только честь, но и его положение в обществе. У виконта было только два выхода: либо принять вызов Найла, либо удалиться в деревню и жить там отшельником, которого презирают даже собственные слуги.

Найл почти пожалел этого мерзавца. Уинтер никогда не блистал умом, и их сегодняшний поединок напоминал игру кошки с мышью. К тому же этот несчастный проиграл целое состояние и сейчас находился в безвыходном положении.

Пока виконт смотрел на него открыв рот, Найл продолжал:

– Утром я пришлю к тебе моего секунданта. Затем, не дожидаясь пока Уинтер выдавит из себя хоть слово, Найл забрал свой выигрыш и, оглянувшись, сказал:

– Твою расписку я согласен забрать до дуэли.

На Уинтера было жалко смотреть: он то краснел, то бледнел, начиная понимать, что встречи с Найлом избежать не удастся.

Митчелл, не доиграв свою партию, торопливо вышел вслед за другом. Он догнал Найла только у гардероба и весело произнес:

– Ты загнал его в угол, у бедняги не осталось ни единого шанса. И это здорово, что тебе удалось сказать про расписку, он теперь не отвертится.

Взяв у слуги свои шляпы, ликующие мужчины вышли на улицу. Найл был счастлив оттого, что ему наконец удалось подловить Уинтера, и все остальное разом отошло на второй план. Вдыхая холодный ночной воздух, он улыбнулся и, повернувшись к Митчеллу, сказал:

– Утром первым делом пойди к Уинтеру и выясни, кто будет его секундантом. Я хочу покончить с этим делом как можно скорее.

– Что ж, согласен. И, надеюсь, тебе ничто не помешает.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Найл, ускоряя шаг.

Найл Кэрри все эти годы жестко контролировал себя и теперь, когда все стало на свои места, готов был лопнуть от нетерпения.

– Давай возьмем экипаж, – предложил запыхавшийся Митчелл. Он не успевал за быстрым шагом друга.

Найл взглянул на его раскрасневшиеся щеки и ответил:

– Ты поезжай, а я пойду пешком. Мне необходимо размяться и спокойно все обдумать.

Митчелл обиженно поджал губы, но спорить не стал. Махнув проезжающему мимо экипажу, он сел в него и уехал не попрощавшись. Таким образом он давал понять, что сердится. В последнее время они часто ссорились. Странно, но Найл не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше Митчелл так сильно раздражал его. И в детстве, и позже, на флоте, их отношения всегда были ровными, а вот сейчас наступил перелом.

Впрочем, он опять обманывает сам себя. Ясно же, что это появление Фионы Макфи изменило их дружбу и его самого. Для Найла графиня стала источником не только огромного удовольствия, но и невероятных мучений. Необходимо поскорее выбраться из душного Лондона и снова отправиться в путь, снова спать под открытым небом, и пусть костер и верный Митчелл разделяют их, как и прежде. Если он останется с Фионой в одной комнате еще хотя бы на несколько дней, он не выдержит и снова займется с ней любовью. Видя ее, он теряет над собой контроль и умирает от желания обладать ею, но не может себе этого позволить. Что может он, Найл Кэрри, бывший заключенный, предложить дочери графа? Они никогда не смогут создать семью и вместе растить детей…

Найл досадливо поморщился и ускорил шаг. Мечты о том, чему не суждено стать реальностью, совершенно бесполезны, и не стоит забивать ими голову. Ему нужно просто «выпустить пар», прежде чем он вернется в гостиницу, иначе от соблазна не удержаться.

Фиона ждала Найла и, услышав, как открылась дверь, не стала притворяться, что спит. Она должна знать, удалось ли ему задуманное. Девушка села на кровати и зажгла свечу. При мерцающем свете она увидела напряженное лицо и сжатые губы мужчины – значит, он добился своего. Если бы ему не повезло, он бы сейчас хмурился.

На Фиону нахлынули видения. В глазах помутнело, окружающие предметы окутались мраком. Она поняла, что должно случиться что-то ужасное, ее дар предсказывал это. Девушка поднялась и наощупь двинулась к креслу, в котором сидел Найл. Зацепившись босой ногой за угол ковра, она споткнулась и чуть не упала, но его сильные руки поддержали ее.

– Спасибо, что оставила зажженную свечу на столе, – сказал он ей на ухо. – Но что это с тобой?

Темнота все еще застилала глаза Фионы, и она не могла видеть ясно. Иногда с ней такое случалось, и обычно это бывало тогда, когда она уже не могла изменить грядущее. Значит, и сейчас она не сможет помешать тому, что должно произойти. Возможно, дар таким образом оберегал ее от бесплодных попыток предотвратить неизбежное.