Линн Робертс - Превратности любви

Джорджи расхохоталась.

— О, Гас никогда не стал бы требовать от меня чего-то непристойного! Напротив, он считает, что это я веду себя непристойно, завязывая дружбу с лицами мужского пола, и постоянно читает мне морали. Он из тех, кто всегда старается сохранить видимость приличий. Думаю, у него было не меньше любовниц, чем у Робина, однако, в отличие от Робина, он осторожен и не афиширует свои связи… Но, кстати, в отношении Робина у меня тоже имеются определенные планы. Ты знакома с Энн Форестер? И Джорджи принялась объяснять подруге, каким образом она намеревается наладить отношения между Робертом и Энн. Сьюзен слушала ее с любопытством. Ей нравился энтузиазм Джорджи, ее желание помочь всем и каждому, однако она сомневалась, что той удастся осуществить все свои планы. Когда из гостиной донеслись звуки музыки, Джорджи прервалась на полуслове и, взяв Сьюзен за руку, поспешила с ней туда, где собралось все общество. Она боялась, что молодой человек, которому Джорджи пообещала первый танец, подумает, что она нарочно прячется от него, а ей бы не хотелось ранить его чувства.

Седж стоял рядом с Томом Каннингэмом, теребя в руках монокль и тщетно ища тему для разговора, когда к нему подошел Макс Темплтон.

— Привет, старина, — Макс положил руку ему на плечо.

Седж представил другу Тома, в душе проклиная Джорджи, которая навязала ему общество этого молодого человека.

— Вы приехали в Лондон надолго, Каннингэм? — вежливо осведомился Макс, когда было покончено с формальностями.

— Я пока еще не знаю, — ответил Том. — Все зависит от Джорджи и от того, когда она будет готова вернуться в Читтерн Сент Мэри. Но я не думаю, что мы задержимся здесь, у Джорджи будет масса дел перед свадьбой, и чем раньше она вернется домой, тем лучше.

— Джорджи выходит замуж? — Макс был не на шутку удивлен. — И кто же этот счастливчик?

— Джорджи выходит замуж за меня, — тон Тома был таким, словно это он осчастливил Джорджи, остановив свой выбор на ней, а не наоборот. — Наши семьи уже давно условились о том, что мы с ней поженимся. Таким образом мы сможем соединить наши земли, собственность ее семьи расположена по соседству с моей.

Макс покосился на Седжа. Виконт был так ошеломлен услышанным, что на какое-то мгновение словно оцепенел. Но в следующую минуту в его взгляде засверкал гнев, и он злобно сжал кулаки.

— Вот бы никогда не подумал, что у Джорджи уже есть жених в Читтерн Сент Мэри! — воскликнул Макс, продолжая наблюдать за реакцией друга. — Она говорила тебе что-нибудь об этом, Седж?

Седжемур не ответил. Он буквально задыхался от ярости и был просто не в состоянии говорить. Устремив гневный взгляд на своего соперника, он пытался осмыслить ситуацию. Значит, Том Каннингэм был тем самым мужчиной, за которого хотел выдать ее отец? Когда Джорджи рассказала ему о том, что была вынуждена уехать из дома, потому что ее отец настаивал на браке, Седж представлял себе ее жениха совсем иначе. Он думал, что речь идет о каком-то пожилом джентльмене, богатом землевладельце с брюшком и туго набитым кошельком, но уж никак не о молодом человеке с красивой романтической наружностью. Как могла Джорджи убежать от такого красавца? Но это было, наверное, одним из ее трюков — ей просто захотелось добиться от Тома пламенного признания в любви, заставить его поухаживать за ней. Вероятно, ее несколько разочаровало то, что Том рассматривал их брак как выгодную сделку, и она решила ускользнуть от него, уже зная наперед, что он приедет за ней в Лондон. Вполне возможно, что все объяснялось именно так, подобное поведение было в ее стиле.

Но он не отдаст Джорджи этому темноволосому красавцу. Он не допустит, чтобы она досталась Тому Каннингэму, Джорджи будет принадлежать ему и станет его женой, даже если ему придется силой тащить ее к алтарю. В эту минуту Седж забыл о том, что решил жениться на Джорджи лишь ради того, чтобы спасти доброе имя своей семьи, сейчас в нем говорила только ревность. Ревность лишила его способности мыслить здраво и мотивировать свои поступки. Он знал лишь одно: Джорджи должна принадлежать ему, и никому другому. А почему для него так важно заполучить эту девушку, он не мог объяснить даже самому себе, да и не собирался вникать в это.

9

— Не кричите, Гас. Я вовсе не собираюсь выходить замуж за Томми Каннингэма, можете мне поверить.

На следующее утро после приема у Беннингэмов Седж приехал на Хаф Мунстрит, чтобы объясниться с Джорджи, и уединился с ней в библиотеке. Он был не в силах сдерживаться и сразу же перешел на крик, грозясь, что свернет шею молодому Каннингэму, если тот посмеет приблизиться к Джорджи хоть на шаг.

— Надеюсь, что вы не лжете, Джорджана, — он взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. — Я не позволю вам опозорить доброе имя Сент— Реджисов!

— Я не понимаю, Гас, какое это имеет отношение к имени Сент-Реджисов, — невозмутимо ответила Джорджи. — Даже если бы я вышла замуж за Тома, каким образом это может отразиться на вас? Но, повторяю, я не собираюсь выходить за него замуж. И за вас, кстати, тоже.

Стряхнув с себя его руки, она отступила назад. Седж смотрел на нее из-под насупленных бровей, и его лицо было темнее грозовой тучи.

— Меня не интересуют ваши планы, Джорджана. Я уже спланировал все за вас. Долг чести обязывает меня сделать вас моей женой, и вы выйдете за меня замуж, хотите вы этого или нет.

— У меня сейчас нет времени на то, чтобы думать о замужестве. Том и Сьюзен приехали в Лондон, и я должна им помочь… Вообще-то, честно говоря, мне понадобится ваша помощь.

Джорджи замолчала, выжидая, когда раздражение виконта уляжется и он сможет выслушать ее спокойно.

— Моя помощь? — Седж удивленно поднял брови.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне пробудить в Томе ревность.

Седж вздрогнул и резко вскинул голову. Ее слова ранили его, как удар кинжала. Значит, она действительно неравнодушна к Тому и хочет пробудить в нем ответное чувство.

— Я все понял, — сухо проговорил он.

— Нет, вы еще ничего не поняли, Гас. Позвольте, я объясню вам. Я хочу, чтобы вы немного поухаживали за Сьюзен — тогда Том…

— Тогда Том будет свободен, и вы попытаетесь вскружить ему голову, — закончил за нее Седж с

иронической усмешкой.

— Да нет же, Гас, совсем не так! Мне нужна ваша помощь, чтобы…

— Чтобы добиться от Каннингэма признания в вечной любви, — снова перебил он. — Однако вы ошибаетесь, если думаете, что я стану вам помогать.

— О Боже, Гас, вы самый настоящий осел! Я не знала, что вы так глупы и упрямы.

Осел. Это было уже слишком. Гордость Седжа взбунтовалась от этого унизительного слова. За всю свою жизнь ему не случалось слышать ничего более оскорбительного, да и кто бы посмел оскорбить его, виконта Седжемура? Но Джорджана, наверное, считала, что ей все дозволено. Для нее не существовали ни приличия, ни даже самое элементарное уважение. И он еще хотел жениться на этой грубиянке? Нет, теперь с него довольно. Он распрощается с ней, и пусть она сама заботится о своей репутации. Ему не нужна жена, которая называет его ослом.