Миган Маккини - Как прелестна роза

Кейн приблизился к девушке сзади и стал смотреть на ее отражение в зеркале. Не прикасаясь к ней, он проговорил:

— Похоже, ты стала меньше доверять мне, когда узнала, что я не разбойник.

Волосы не слушались дрожащих пальцев, и девушка беспомощно опустила руки. Прогремел выстрел — учения на плану были в самом разгаре, — словно лезвием полоснув по ее и без того натянутым нервам. Не выдержав напряжения, Кристал вспылила:

— Я просто не понимаю — ты воевал на стороне конфедератов, называешь себя мятежником; как ты можешь теперь работать на федералистов? Даже представить нельзя… — Девушка мотнула головой. Нужные слова не шли на ум. Она вдруг забеспокоилась, что сболтнула лишнего, укрепив в нем подозрения.

Губы Кейна дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ты сейчас рассуждаешь почти как конфедераты. Однако ты всего лишь бережно взлелеянная на севере хрупкая лилия, которой на ночь вместо сказок рассказывают истории о войне. Должно быть, жизнь к тебе была более чем благосклонна, если уж ты вспомнила про войну спустя десять лет после того, как она окончилась.

Внутри у Кристал все закипело от гнева. Верно, когда-то она была всеми оберегаемой хрупкой лилией, но с тех пор жизнь обратилась для нее в поле брани; ей было не до его войны.

— Я просила тебя рассказать о войне, — надменно отвечала девушка, — потому что хотела понять, что ты за человек. Но ты не тот, за кого выдавал себя. И, наверное, все твои россказни о мятежном прошлом — тоже чистая выдумка. Трудно поверить, что человек способен так быстро менять свои убеждения: сегодня — конфедерат, завтра — федералист. Конфедерат не смог бы выполнять такие задания. Во всяком случае, истинный южанин ни за что не согласился бы на такое.

— Я способен выполнять эту работу именно потому, что был конфедератом.

Кристал ожидала, что Кейн рассердится, но в его словах прозвучала горечь. У нее от жалости заныло сердце.

— Как ты думаешь, что дала мне война? Думаешь, я победил? Добыл честь и славу? — Кейн глубоко вздохнул. Казалось, каждый произнесённый звук дается ему ценой огромных усилий. — Смерть, кровь, гибель близких и друзей — вот и все, что принесла мне война. Прошло десять лет, а я до сих пор не могу найти разумного объяснения тому, ради чего была устроена вся эта резня. Что — правда, что — ложь, все перепуталось у меня в голове. Я это знаю точно, потому что каждый Божий день просыпаюсь в надежде, что вот сегодня наконец-то мне удастся докопаться до истины. Поэтому я и согласился работать вместе с федералистами, Кристал. Проклятая война давно окончилась. И я уже не паренек из Джорджии. Я теперь гражданин Соединенных Штатов, и работа, которую я выполняю, позволяет мне четко различать черное и белое, хорошее и плохое. Кайнсон творил преступления и за это понес заслуженное наказание. Справедливость восстановлена, и я с чистой совестью могу заняться другой работой. Мне не в чем себя укорять.

— Но ведь не всегда все так четко и ясно. — Кристал проклинала себя за то, что не сумела скрыть отчаяние в голосе. — Иногда то, что считают преступлением, на самом деле не преступление. Даже если все факты налицо, не исключено, что это ложные факты…

— Это ты о чем?

Девушка взглянула на отражение Кейна в зеркале. Он хмурился. После того, что она услышала, раскрыть ему свою тайну было бы безумием. Он немедленно предаст ее суду, и она будет казнена даже раньше, чем до нее доберется Болдуин Дидье.

— Кристал, что тебя гложет? — Девушка почувствовала на своей талии руки Кейна; его теплые уверенные ладони до костей прожигали ее тело. Она едва сдерживалась, чтобы не откинуться ему на грудь. Эта широкая мускулистая грудь манила ее; она трепетала от неистового желания погрузиться в его объятия. Ей хотелось трогать его, целовать, втолковывать ему то, что, как ей казалось, разбойник Маколей Кейн хорошо понимал, а именно: иногда преступления просто неизбежны, а в некоторых случаях преступниками объявляют невиновных.

Но сейчас подле нее стоял другой Маколей Кейн. Этот человек мыслил совсем иначе, не так, как она, и защититься от него можно только стеной молчания.

— Ты держишься со мной так, будто впервые видишь меня, Кристал, — недовольно проговорил Кейн. — Я знаю: тебе пришлось нелегко, но…

— Но мы и вправду чужие люди, — перебила его девушка и, чтобы как-то заставить Кейна отступиться от нее, в отчаянии добавила: — Мы вместе пережили несколько тяжелых дней, но теперь все позади. Каждый пойдет своей дорогой. Как только прибудет дилижанс, я уеду. — Кристал повернулась к Кейну лицом; она не хотела кривить душой перед разлукой. — Но ты представить себе не можешь, как я рада, что ты не погиб. И… и это хорошо, что ты служишь закону. Если бы тебя повесили, я, наверное, умерла бы с горя.

— Тебе не безразлична моя судьба, — резким тоном произнес он, как бы желая встряхнуть девушку, — вот и мне дозволь проявить о тебе заботу. Не отстраняйся от меня.

— Я не…

— Не спорь. — Кейн взглянул на лицо Кристал в зеркале, потом поднес руку к ее щеке и нежно погладил бархатную кожу. — Я хочу знать о тебе все, Кристал, — откуда ты, кто был твой муж, куда ты направлялась в тот день.

— Жизнь у меня скучная. Тебе не интересно будет слушать о моем прошлом.

— Ты ведь так ничего и не рассказала…

— А рассказывать нечего.

Он сжал ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Если нечего рассказывать, почему ты упрямишься? Я думал, ты просто не хочешь откровенничать с разбойником, с человеком, который захватил тебя в плен. Теперь я начинаю подозревать, что дело тут в чем-то другом.

— Мы — совершенно посторонние друг другу люди, которым случилось вместе разделить тяготы сурового испытаний, — возразила девушка, опустив веки. Она не должна терять мужества. Нельзя допустить, чтобы он проник к ней в душу, особенно теперь, — ведь она твердо вознамерилась скрыться при первой удобной возможности. — Отныне наши пути расходятся. Я пойду своей дорогой, ты — своей…

— Нет.

Затаив дыхание, Кристал открыла глаза. Сердце кольнул страх.

— Что ты сказал?

— То, что слышала. Я сказал, наши пути не расходятся. Пока еще не расходятся.

— Ты не имеешь права задерживать меня дольше, чем…

— Имею.

Девушка смотрела на Кейна широко открытыми глазами. Кровь стучала в голове.

— Почему? — спросила она едва слышно.

— Ты знаешь почему. — Он развернул Кристал к себе лицом и провел пальцем по ее губам. — Знаешь, — шепотом повторил Кейн.

Слова замерли на ее губах.

Они стояли лицом к лицу, не желая уступать один другому, однако выиграть этот безмолвный поединок душ никому из них не удавалось. Наконец Кейн кивком указал на окно — на плацу, вздымая пыль, гарцевали кавалеристы.