Дорин Малек - Влюбленная пленница

Мемтаз снова поклонилась.

– Как прикажете, мисс. Сейчас я принесу Вам кофе.

Служанка выскользнула из комнаты, а Эми поднялась и начала рассматривать роскошную мебель, которой была обставлена комната. Возле двери на полке она нашла немало английских книг.

Все казалось тщательно продуманным к ее приезду, и Эми почувствовала прилив благодарности к кузине своего дядюшки, которая так позаботилась об очень дальней родственнице, с которой даже не была знакома.

Все утро Эми провела в заботах о самой себе: приняла ванну, оделась в наряд, принесенный Мемтаз, а потом устроилась на кровати с книгой, пытаясь читать, чтобы не думать о Малике. В двенадцать пятнадцать появилась Сара с чайным подносом в руках. На ней прекрасно сидело шелковое платье персикового цвета.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она, ставя поднос на низкий столик. – Со слов Мемтаз я поняла, что сегодня уже лучше.

– Да, именно так, спасибо, – поблагодарила Эми, внимательно разглядывая и саму женщину, и ее наряд. Платье с облегающим корсажем и расширенной юбкой очень шло Саре, выгодно подчеркивая стройность и легкость ее фигуры. Волосы цвета спелой ржи были собраны в пучок, а шею украшала изысканная камея. Подчеркнуто западный вид хозяйки дома, несомненно, контрастировал с атмосферой восточной роскоши, которая ее окружала, но, казалось, она относится к этому несоответствию спокойно и шутливо. Эми невольно задумалась, не потому ли Сара соблюдает старые привычки в одежде, что это помогает ей сохранить свою индивидуальность в доме, где во всем преобладает сильная воля ее мужа.

Сара наклонилась и поцеловала Эми в щеку.

– Я совсем не была уверена, что тебе захочется видеть меня уже сейчас.

– Я рада компании. С Вашей стороны было так мило прислать… Мемтаз? Так ее зовут?

– Да.

– Это Вы учили ее английскому?

– Нет, она выучила язык еще при матери моего мужа – та была англичанкой. Мемтаз отдали мне, когда я появилась во дворце, потому что она одна могла со мной общаться, – Сара села в обитое атласом кресло напротив Эми и расправила юбку, потом принялась наливать чай в тонкие фарфоровые чашки.

– Я заказала ленч к часу, а до этого мы можем выпить чаю и поболтать.

– Спасибо за одежду, – Эми показала на свое платье.

– Носи на здоровье. Я заказывала его для себя, но оно оказалось немного узко в талии.

Сара улыбнулась.

– Вижу, что тебе оно как раз впору.

– Как Вам удается не отставать от западной моды? – поинтересовалась Эми. – Должно быть, приходится приложить много усилий, чтобы выписать сюда одежду.

– Боюсь, что в этом я использую положение мужа, – с хитрой улыбкой призналась Сара. – Получаю «Harper's Weekly» и «Godey's Lady's Воок», а потом заказываю то, что мне нравится, через магазин в Константинополе, который обслуживает западных туристов. Они просто счастливы угодить супруге паши Бурсы.

– А Вы когда-нибудь носите турецкие платья?

– Иногда, главным образом по праздникам. Но когда жила в гареме, носила постоянно.

Эми изумленно взглянула на нее.

– Так это правда, что паша Вас купил?

– Да, он купил меня у султана. Я старалась убедить их, что меня нельзя ни продать, ни купить, но они почему-то не пожелали меня слушать.

– Мужчины в Турции вообще не очень любят слушать, я это уже испытала на себе.

Последовало долгое молчание, а потом Сара тихо спросила:

– Ты хотела бы поговорить об этом?

– Наверное, хотела бы. Еще вчера мне казалось, что не смогу, а сегодня вижу, что… – Эми замолчала.

– Что? – Сара подала ей чашку чая и показала на поднос, на котором стояли сливки, сахар и тарелочка с нарезанным дольками лимоном.

– Что мне станет легче, если я поговорю с кем-то, кто лучше меня знает и понимает эту страну и ее людей, – просто ответила Эми, добавляя в чай сливки и помешивая их.

– Людей, подобных Малик-бею? – уточнила Сара.

– Да. – Эми отхлебнула из своей чашки: чай оказался крепким, горячим, с ароматом корицы.

– Ты влюбилась в него? – просто спросила Сара, глядя девушке в лицо.

Эми в испуге отвела глаза.

– Неужели это так бросается в глаза? – несчастным голосом спросила она.

– Ну, давай скажем просто, что я заметила, как ты без особой радости уезжала от мужчины, который тебя похитил, – заметила Сара с понимающей улыбкой.

– Мне очень жаль, что я находилась в таком состоянии, – сказала Эми.

– Но ты не ответила на вопрос.

– Да, наверное, я его люблю. Потому что одна мысль о том, что больше я его никогда не увижу, разрывает мое сердце.

– А он тебя любит?

– Любит? Он отпустил меня без единого слова, – уголки ее рта опустились; казалось, она готова была снова заплакать.

– Это ничего не значит, – проговорила Сара со вздохом. Встав и подойдя к Эми, она положила руку на плечо девушки.

– Он может умирать от любви к тебе и все-таки не произнести ни слова. Эти турки горды, своенравны и независимы. Пантеры, точнее не скажешь.

– Пантеры? – с удивлением повторила Эми.

– Именно. Пантера – геральдический символ семьи моего мужа, но черты этого зверя проглядывают в характере каждого мужчины в этой стране. Все они молчаливы, яростны и скрытны. Проявить чувство для них – признак слабости, – она снова вздохнула. – Этих мужчин трудно любить. Тем более трудно, что они чертовски привлекательны, – Сара отпила из своей чашки.

– Ваш муж тоже таков? – удивленно спросила Эми. – Он кажется славным!

Сара едва не захлебнулась и поставила чашку.

– Ах милая, ты встретила его уже после того, как десять лет замужества и отцовства растопили его! А когда я увидела его впервые, он был так же дерзок и властен, как твой Малик.

– Неужели? Я никогда не могла понять, чему верить, а чему нет в семейных рассказах! Сплетни так все искажают!

– То, что ты слышала, возможно, было очищенной версией правды. Я никогда не рассказывала всего Джеймсу – боялась, что в итоге ему в голову придет какая-нибудь бредовая идея: например, вызвать Калида на дуэль, – Сара комично закатила глаза, и Эми, не удержавшись, хихикнула.

– Калид держал Вас здесь против Вашей воли? – уточнила девушка.

– Да, это правда. Он отдал за меня султану фамильный меч и кучу денег, а потом накачал меня наркотиками и привез сюда. Когда я очнулась, то поняла, что стала невольницей.

– А Вы не пытались убежать?

– Конечно, пыталась. Но гарем тщательно охраняли, а поскольку я стала фавориткой, то меня – особенно. Я убежала однажды, когда мы были на базаре, но в этот же день оказалась в прежнем месте – меня выдал кто-то, преданный Калиду.

– Он не наказал Вас?

– Нет, в прямом смысле слова – нет. Он очень хитро и умно заставлял меня делать то, что было угодно ему. Однажды пригрозил, что если я не стану повиноваться, то высечет маленькую Мемтаз. Он прекрасно понимал, что мне будет очень больно видеть, как из-за меня страдает невинная душа.