Валери Кинг - Опасное пари

Спустя пару минут они достигли дальней галереи, увешанной портретами предков миссис Уорнхолл. Свет здесь был неярким, и стоящие вдоль стен кресла утопали в полумраке. Элли покосилась на портреты, и ей показалось, что изображенные на холстах люди смотрят на нее с одним и тем же неодобрительным выражением.

Равенворт, несомненно, уже не раз бывал в этой галерее — во всяком случае, чувствовал себя здесь как дома. Он торопливо провел Элли мимо одинокой парочки, медленно бредущей вдоль стены, мимо небольшой компании юных джентльменов, сидящих в креслах в углу и оживленно обсуждающих что-то. По тону их голосов можно было догадаться, что молодые люди изрядно пригубили — и не охлажденного шампанского, что стояло на всех столах в доме миссис Уорнхолл, а кое-чего покрепче.

Завернув за угол, Равенворт остановился возле портрета, изображающего седобородого мужчину, который, подбоченившись, прижимал к груди шляпу с плюмажем. Его напряженная поза смешно контрастировала с застывшей под кистью художника мягкой улыбкой.

— А теперь отвечайте, мадемуазель, с чего это вы ввязались в такие игры, да еще с Крессингом? — требовательно спросил Равенворт.

— Простите? — Элли подняла на него свои наивные глаза. — Что вы имеете в виду?

Виконт так язвительно посмотрел на нее, что она смешалась, покачнулась на каблуках и взмахнула руками.

— С какой стати вы устраиваете мне допрос?!

Равенворт глубоко вздохнул, сцепил руки за спиной и нахмурился.

— Мадемуазель, не нужно играть со мной в кошки-мышки. Вам же хорошо известна репутация Крессинга.

Элли заставила себя улыбнуться, но ее усилия пошли прахом — лицо Равенворта осталось по-прежнему неприступным.

— При чем тут его репутация? — пролепетала она. — И вообще, я не понимаю, почему это так вас задело…

— Не понимаете? Неужели вы не отдаете себе отчета в том, чем кончилась бы эта милая игра, если бы я не вмешался? Почему вы пошли на такой риск?

Виконт говорил все более раздраженно, и Элли поспешила перебить его:

— По-моему, сэр, вы просто излишне подозрительны. Я, во всяком случае, не просила вас вмешиваться в мою игру.

— Ну да, конечно! — язвительно воскликнул он. — А кто смотрел на меня как загнанный заяц? Кто махал мне рукой, призывая на помощь? Забыли?

— К-как заяц?! Ничего подобного! И вовсе я не махала вам!

— Но я же видел!

— Вы ошиблись, милорд. Должна сказать, что порой ваше самомнение переходит всякие границы! Единственное, за что я вам сегодня благодарна, так это за вашу доброту к моей тетушке. Спасибо, что хотя бы ее вы не ткнули лицом в грязь.

Лорд Равенворт заметил, что пара, забредшая в этот дальний конец галереи, забыла о портретах и смотрит на них, приоткрыв рты. Он ожег их гневным взглядом, и парочка упорхнула прочь, словно испуганные лани. Молодые люди в углу продолжали громко говорить и смеяться. Судя во всему, они не обращали на виконта и Элли ни малейшего внимания.

Равенворт повернулся к своей спутнице.

— Я попросил бы вас говорить тише, мадемуазель. Или вы хотите, чтобы весь мир узнал о нашем разговоре?

Элли сделала реверанс и невинно заметила:

— Я только повторяю ваши интонации, милорд.

В ответ он зло прошипел:

— И перестаньте называть меня «милорд»! Да еще таким тоном…

— Как прикажете, милорд, — кротко произнесла Элли.

Он смерил ее бешеным взглядом, прошел немного вперед и вновь остановился — на сей раз под портретом дамы с невероятно высокой прической, густо напудренной и украшенной алыми розами.

Равенворт постарался взять себя в руки и заговорил уже более спокойным тоном:

— Хорошо. Пусть я ошибся и неправильно истолковал ваш взгляд. И все же, как вы могли ввязаться в игру с таким человеком, как Крессинг? Еще раз спрашиваю: вам известна его репутация?

Элли устало вздохнула и согласилась:

— Да. Мне хорошо известна его репутация.

— Из этого я могу заключить только одно: вам позарез понадобилась его табакерка. Интересно — зачем? — Он впился своими ледяными серыми глазами в лицо девушки.

Элли гордо задрала подбородок и отвернулась.

— Не понимаю, что вам за дело до этого, — пробормотала она куда-то в сторону.

— Есть, есть дело! Несколько дней тому назад мой друг, лорд Барроу, рассказал, что вы выпросили у него на время его табакерку.

— Ничего я не выпрашивала! Просто сказала, что хочу ее иметь, и он мне тут же ее отдал. — Элли самой было противно слушать себя. Детский лепет какой-то!

— Но зачем?

— А вот это не ваше дело!

Элли прикусила губу. Да нет, пожалуй, это как раз его дело. Ведь третья-то табакерка принадлежит Равенворту!

— Неправда. Вопрос касается моего друга. А он, насколько мне известно, любит вас и собирается на вас жениться.

Элли молча пожала плечами.

— Так почему же вы ему ничего не объяснили? — продолжал Равенворт. — Почему не сказали, зачем вам это нужно?

— Я была уверена, что он верит мне и не нуждается в каких-либо объяснениях.

— Он, может быть, и не нуждается, а вот я хотел бы получить ваши объяснения, мисс Дирборн. Итак, сначала табакерка Чарльза, потом Крессинга. Следует полагать, что теперь вы попросите табакерку у меня? — ехидно спросил он.

Ну что Элли могла поделать? Да ничего! Она глубоко вздохнула и просто ответила:

— Да.

Равенворт был так ошарашен, что на какое-то время потерял дар речи. Он некоторое время молча смотрел на Элли, наконец поморщился и воскликнул:

— Это несерьезно! Вы меня разыгрываете!

Теперь пришла очередь Элли разозлиться.

— Вот как? — поинтересовалась она, и голос ее был полон яда. — Вы хотите сказать, что я недостойна просить табакерку у такого утонченного человека, как лорд Равенворт? Ну конечно, разве может соваться со своими просьбами к Законодателю Мод какая-то букашка!

О, как захотелось Равенворту сказать все, что он думает о ней — о дерзкой, нахальной девчонке с ангельским личиком! О том, как она раздражает его своими идиотскими выходками!

Но он сдержался, поиграл желваками и ответил довольно сдержанно:

— Вы испорченная девчонка, мисс Дирборн, и более ничего.

Наступило молчание. Элли помнила, что они не одни в галерее, более того, она заметила, что трое юных джентльменов перестали смеяться и затихли, внимательно прислушиваясь к их разговору. Ну и пусть! Элли была слишком сердита, чтобы думать о таких мелочах. Нет, она не просто испорченная девчонка, и она докажет это виконту!

Но сначала необходимо выиграть пари…

Так они и стояли с Равенвортом друг перед другом — задрав подбородки, сжав кулаки. В тишине галереи послышались далекие звуки арфы — это мисс Хэтфилд начала свое выступление в гостиной. В дальнем конце отворилась дверь, отчего звуки арфы на время стали громче и ближе. Затем дверь вновь закрылась, и музыка стихла. Элли обернулась и обнаружила, что в галерею вошла миссис Уорнхолл, а вместе с нею… Господи боже мой, неужели сам герцог Веллингтон?!