Джоан Вулф - Сделка

Я вместе с ним не могла не порадоваться сообщению об отсутствии Коула — некому будет называть моего сына незаконнорожденным, бастардом… Да еще, чего доброго, прямо в лицо.

Мы немного задержались в большом холле, пока Сэйвил и его сестра обсуждали, какие распоряжения нужно сделать относительно моего размещения.

— Я уже говорил миссис Феррер, чтобы приготовили крайнюю голубую спальню, — услышала я слова Сэйвила.

Реджина ответила не сразу, и я невольно обратила внимание на то, что она вздернула голову и внимательно посмотрела на брата.

— Хорошо, Ральф, — сказала она, помедлив. — Об остальном я распоряжусь.

Сэйвил кивнул и обратился ко мне:

— Второй завтрак через полчаса, миссис Сандерс. А после него я хотел бы провести вас по замку, если не возражаете.

— Спасибо, милорд, — ответила я, все еще размышляя, почему упоминание о голубой спальне так поразило леди Реджину. Надеюсь, там не будет привидений или каких-нибудь иных ужасов.

Явившаяся через несколько минут экономка повела меня по каким-то новым лестницам и коридорам в другую, как я поняла, часть замка. Я уже устала считать количество комнат и залов, через которые или мимо которых мы прошли, когда она остановилась наконец перед последней дверью в одном из коридоров. Дальше был выход на узкую, покрытую ковровой дорожкой лестницу.

Мне понравилось расположение комнаты. После гибели родителей во время пожара в гостинице я предпочитала помещения с запасным выходом — так было спокойнее.

Спальня выглядела немного меньше той, в которой я провела две ночи во время первого посещения замка. Она не была такой роскошной, шторы на окнах и полог над кроватью казались несколько выцветшими, но я не заметала ничего такого, что могло бы вызвать беспокойство леди Реджины. А оно явно наблюдалось. Иными словами, она почему-то не одобрила выбор брата.

Я медленно обвела глазами все вокруг: большая кровать с четырьмя резными столбиками, гобелены голубых тонов, письменный столик красного дерева, огромное зеркало в деревянной раме, два кресла по обе стороны камина, обитые голубым бархатом, солидный платяной шкаф.

В комнату вошел лакей с моим жалким скарбом, за ним горничная, неся горячую воду в кувшине. Она предложила помочь разобрать вещи и, если нужно, погладить кое-что из одежды, на этот раз я не отказалась от ее услуг.

Я хорошо понимала, что мой гардероб никак не соответствует месту, где я нахожусь, и будет выглядеть весьма неприглядно в глазах леди Реджины и Гарриет, но это меня не слишком трогало. Во всяком случае, я пыталась в этом себя уверить.

И, чтобы убедиться, решила не менять коричневого дорожного платья и спуститься в нем к ленчу.

Что и сделала.

В большом холле я встретила Джона Мелвилла, кузена и помощника Сэйвила. Тот радостно пожал мне руку и, не скрывая восхищения, смотрел прямо в лицо, что, надо сказать, доставило мне удовольствие и уменьшило чувство неловкости из-за туалета, которое я все же продолжала испытывать.

— Какая неприятность, что вас лишили жилья, — посочувствовал он. — Однако не унывайте. Постараюсь найти вам что-нибудь получше, миссис Сандерс.

— Буду чрезвычайно признательна, мистер Мелвилл, — ответила я. — Нынешний наш дом арендовал мой покойный муж, и я совсем не знаю, как это делается.

— Не беспокойтесь, — повторил он, — все будет в полном порядке. Вы на завтрак?

— Да, конечно.

— Позвольте сопроводить вас.

— Мне будет очень приятно.

Обменявшись любезностями, мы продолжили путь в столовую.

— Вы занимаетесь делами поместья, — сказала я, когда проходили через музыкальную комнату. — Наверное, вам приходится решать множество проблем?

В прошлый раз, вспомнила я, леди Реджина рассказывала мне, что когда-то эта комната использовалась для небольших банкетов, как игровая, а также как столовая для слуг. Теперь же ее название вполне оправданно, ибо в ней стояли клавикорды, фортепьяно и две арфы.

— Да, — ответил мне Джон Мелвилл с улыбкой. — Поэтому у меня даже есть свой кабинет, на самом верху башни Коннетабля.

— Какой оттуда, наверное, открывается вид! — воскликнула я.

— Потому я и выбрал это место, — сказал он. — Хотя в детстве и юности я проводил здесь много времени, особенно летом, я не устаю и теперь любоваться замком и его окрестностями. Родители Ральфа, мои дядя и тетя, любили детей и всегда приглашали погостить у них. Ральф тоже притягивает ребятишек как магнит.

— В самом деле?

— Можете мне поверить. Какая жалось, что у него нет своих детей.

— Но отчего он не женится? — поинтересовалась я.

— Сам не понимаю. Тем более что в последние годы Реджина прилагает немало усилий, чтобы в поле его зрения постоянно появлялись достойные и знатные молодые леди. Просто чудо, что еще ни одна не привлекла его внимания.

— Вероятно, он очень любил свою жену, — предположила я.

— Очень, — согласился Джон Мелвилл. — Порой я думаю, что он вообще, никогда не женится. Память о ней для него священна.

Мы прошли уже большую столовую и приблизились к малой, где сервировались завтраки.

Гарриет была уже там, одетая в шелковое дневное платье цвета бронзы, которое придавало ее лицу желтоватый оттенок. Впрочем, разве не естественно, что она сейчас особенно не думала о нарядах и о том, как выглядит: во-первых, потому что не так давно потеряла мужа, а во-вторых, из-за беременности. Поскольку она сидела, я не могла видеть, насколько заметно ее положение.

Гарриет криво усмехнулась, увидев меня.

— Ну и ну, — произнесла она тоном, который иначе, как наглым, назвать не могу. — Кого мы видим? Миссис Сандерс.

Моя фамилия прозвучала в ее устах как бранное слово.

Я твердо встретила ее взгляд, и через какое-то время она отвела глаза, полуприкрытые тяжелыми веками. Уж не думает ли она, пришло мне в голову, что я тоже колдунья, каковой считает мою тетю Маргарет. Что ж, если она легко поддается тому, что называет колдовством, возможно, мне будет проще иметь с ней дело. Впрочем, упаси меня Бог от этого.

— Добрый день, миссис Сандерс, — услышала я приветливый мужской голос и, повернувшись, встретилась взглядом с Роджером Мелвиллом. — Рад вашему приезду. Наше общество сплошных побочных родственников нуждается в присутствии нового человека.

Леди Реджине, видимо, очень понравился его легкомысленный тон, и она сочла нужным пояснить:

— Миссис Сандерс приехала с сыном, который составит компанию Тео и Чарли.

— Конечно, Джинни, — ответил ей Роджер, — это я и хотел сказать.

Я хорошо понимала, что у него нет оснований испытывать симпатию к Гарриет, но в то же время вовсе не желала служить предлогом для выражения его неприязни, а потому посмотрела на Роджера с тем же упреком, что и его кузина. Другими словами, изобразила неодобрение.