Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— Прости, — прошептала она. Прости, что верила в мечту, которая никогда не ста­нет правдой.

— Не жалей ни о чем. Человек может жить одними воспоминаниями о своей семье, — на его губах появилась улыбка, когда он снял ее руку со своего плеча и приложил к своему сердцу, — Но без своего сердца он жить не может. Я попал туда, где хотел быть больше всего на свете.

— Ox! — прошептала она, глядя в его свер­кающие синие глаза. Тепло его кожи прони­кало сквозь ткань рубашки, пульсируя вместе с сердцем, к которому прижималась ее ладонь. Он был теплым и настоящим — здесь, в ее времени.

«Будь моей. Навечно, любовь моя», — эти пленительные слова проникли в ее разум, как песня сирены, зовущая к гибели. Нечего даже думать о совместной жизни с человеком, кото­рому нет места в этом веке.

Она убрала свою руку, и ее коже, согретой теплом его груди, внезапно стало холодно.

— Я не думала, что услышу от тебя такие слова.

Улыбка Коннора превратилась в дьяволь­скую ухмылку.

— Ты всегда боишься правды?

— Не говори чепухи. Разумеется, я не бо­юсь правды.

— И все же ты хочешь убежать и спря­таться всякий раз, как я признаюсь, сколь мно­го ты значишь для меня.

— Пожалуйста, потише! — Лаура оглядела большой зал, испугавшись, что среди немногих людей, которые сидели за столами и просматривали стопки книг, могут найтись знакомые. Она никого не узнала.

— Все в порядке? Или какой-нибудь знако­мый видел тебя в обществе ужасного варвара?

Лаура бросила на Коннора взгляд, который мог кого угодно превратить в кусок льда. Он засмеялся, и смех громом пронесся по всему залу. Люди, сидевшие за столами, оборачи­вались и бросали на них неодобрительные взгляды.

— Тихо! — прошептала Лаура, опускаясь на стул рядом с Коннором и прячась за шта­белем книг.

Лицо Коннора стало непроницаемым.

— Я забыл, что в Бостоне нельзя смеяться.

Лаура со свистом выдохнула из груди воз­дух.

— Теперь, когда ты разграбил библиотеку, я предлагаю вернуться домой.

— И учить новые правила?

Лаура уперла руки в бока и принялась смотреть на него так, как ее учитель, мистер Биксби, смотрел на нее, когда ей случалось забыться в мечтах.

— Я знаю, что ты не одобряешь многих правил приличия нашего времени. Но все же, поскольку нам совсем неизвестно, сколько вре­мени ты проведешь в нашем веке, ты должен соблюдать принятые у нас нормы поведения.

Коннор кивнул.

— Покажи мне ваш город. Это самый луч­ший способ познакомиться с образом жизни в вашем веке.

Никто никогда не смотрел на нее так, как он, будто она была ключом, который откры­вает все сокровища мира. Она была учителем, а он — учеником, стремящимся познать жизнь, и его глаза горели восхищением. Как это ис­кушало и как было опасно!

— На одном из планов Бостона я заметил, что поблизости есть железнодорожная стан­ция. Мне бы очень хотелось взглянуть на па­ровоз.

— Я думаю, будет разумнее вернуться до­мой.

— Хорошо. — Он откинулся на спинку сту­ла. — Я вернусь к обеду.

— Не думаю, что тебе стоит ходить по городу одному. Он ухмыльнулся.

— Я рад, что ты передумала. Я всегда очень рад твоему обществу.

— Ох, ты самый несносный…

— Потише, пожалуйста, — прошептал он, бросив на нее неодобрительный взгляд, кото­рый очень напоминал мистера Биксби, если не считать озорных искорок в его синих глазах.

Лаура постучала пальцами по столу, про себя перебирая варианты и поняв, что он ос­тавляет ей только одну возможность.

— Я позвоню тете Софи и скажу, что мы не вернемся к ленчу.

Паровозное депо, находившееся за вокза­лом, выглядело гигантской рукотворной пеще­рой с железными балками, поддерживающими сводчатую кровлю, и железными столбами, спускающимися от крыши к земле. Холодный ветер прилетал из дальнего конца паровозного логова, раздувая штанины на ногах Коннора, когда он шел вдоль высокой железной изгороди, за которой скрывался огромный желез­ный зверь.

— Насмотрелся на поезд? Я думаю, пора идти. — Лаура оглянулась через плечо, на ши­рокий наклонный пандус, ведущий к главному зданию вокзала. — Пока нас никто здесь не увидел.

— Что плохого в том, что мы здесь стоим? Лаура прикусила губу.

— По расписанию поезд отходит только через два часа.

— И ваши правила запрещают стоять и любоваться им?

Лаура уперлась руками в бедра и пронзила его одним из твоих ледяных взглядов, кото­рыми так гордилась.

— Никто в Бостоне не станет стоять на платформе и глазеть на поезд. Он усмехнулся.

— Я стану.

Она с шипением выпустила воздух меж зу­бов.

— Да, конечно.

Как объяснить ей, что заставляет его пожи­рать глазами этот механизм? Паровая машина принесла с собой индустриальную революцию, навсегда изменила лицо того мира, который знал Коннор, превратив его в нечто новое, что он должен был исследовать.

— Посмотри на поезд, Лаура! Он велико­лепен. — Коннор положил руку на холодные железные ворота в надежде отворить их. Но ворота были заперты.

Лаура нахмурилась, глядя сквозь решетку.

— Tы должен понимать, что поезда — обычное явление. Больше никто не смотрит на поезд с изумлением.

Поезд стоял на железных рельсах, как от­дыхающее чудовище. Другие пути, которые ве­ли от деревянной платформы к противополож­ному концу огромной железной пещеры, были пусты, стальные звери спаслись отсюда бег­ством.

— Какая жалость, что люди больше не ви­дят в этом изобретении чуда!

— Почему?

— Когда мы перестаем видеть чудо в чем-нибудь, столь же великолепном, как это меха­ническое совершенство, мы перестаем заме­чать чудеса вокруг себя.

— Чушь! — Лаура отвернулась от него и взглянула на поезд, нахмурив брови. — Взрослые люди не должны смотреть на обык­новенные предметы и видеть в них чудеса.

— И все же вокруг нас каждый день тво­рятся чудеса.

Лаура взглянула на него, подняв тонкие брови.

— Да, я видела одно чудо, без которого вполне могла бы обойтись.

— Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, зачем же звала меня? — Коннор провел рукой над решеткой, ощупывая затвор.

Лаура выпрямилась, вздернув подбородок.

— Я не звала тебя!

— Но меня призывал именно твой голос.

— Такого не может быть! — Лаура отсту­пила назад, как будто правда вырастала между ними перекрученным терновником и она боялась запутаться в нем. — Тебя вызвала тетя Софи.

— Ты уверена?

— Конечно! — Лаура схватилась за один из железных прутьев изгороди, и черная пер­чатка туго натянулась на ее руке. — Я не могла бы вызвать тебя.

— Потому что это означало бы, что ты хочешь моего присутствия?