Мэй Макголдрик - С тобой мои мечты

— Что приключилось с Мозесом? — спросил он, держась на расстоянии вытянутой руки от миссис Пейдж.

Мэри прищурила зеленые глаза и сочувственно улыбнулась.

— Одна из наших собак попала ночью в капкан браконьера и повредила лапу. Кто-то из конюхов предложил пристрелить бедное животное. Мозес разволновался и потребовал, чтобы пса сначала осмотрела Охинуа.

— Так вот, оказывается, кто она такая, эта Охинуа. Что-то вроде знахарки, да?

Мэри кивнула.

— Да. Кроме того, она просто старая мудрая женщина.

Миссис Пейдж встала и направилась к дверям. Шотландец последовал за ней.

— Я ни разу не видел этого Мозеса, но, как погляжу, за ним здесь неплохо ухаживают.

Он этого заслуживает. — Лицо Мэри осветилось ласковой улыбкой. — Наш Мозес хоть и слабоват умом, но он самый Добрый и кроткий человек из всех, кого я только видела в жизни. Мне рассказывали о его горькой доле при жизни покойного сквайра. Об этом даже страшно подумать. Да, Мозес не сразу соображает, что к чему, когда речь идет о слишком сложных для него вещах, но нельзя его в этом винить. Мне кажется, будь я на его месте, уже давным-давно бы потеряла рассудок. Мозес очень предан хозяйке.

Экономка остановилась перед лестницей, чтобы переброситься парой слов с Аминой, которая как раз переступила порог людской, а Гиббз терпеливо ждал, пока женщины наговорятся. Когда разговор закончился, камердинер принял серьезный вид и бросил на Мэри многозначительный взгляд.

— А если бы я признался вам в своей абсолютной преданности, миссис Пейдж, вы бы обошлись со мной так же приветливо, как только что с Мозесом?

Гладкие щеки экономки вспыхнули ярким румянцем.

— Вам хотелось бы получить чашку теплого сидра и одеяло на озябшие плечи, мистер Гиббз?

— Мне хочется, чтобы меня ласково погладили по спине и нежно прошептали что-нибудь на ухо.

Мэри Пейдж застенчиво улыбнулась и потупила взор.

— И с чего бы это человеку с вашей внешностью и манерами, сэр, хотеть этакого от старой вдовы вроде меня?

— Старой, мэм? Ну уж нет. — Он взял ее за руку и потянул под лестницу, в тень. — Вы ведь знаете, что я уже малость помешался, не понимая, как вам угодить, миссис Пейдж.

— Не понимаю, о чем это вы.

— Не Понимаете? — Гиббз согнулся и склонил голову набок, пытаясь заглянуть в глаза экономке. — А кто не пожелал поехать со мной из Небуорт-Виллидж в прошлое воскресенье? А на минувшей неделе вы дважды отказались пойти со мной вечером прогуляться. Вы не нашли…

— Я с удовольствием выпила бы с вами чаю завтра днем.

— Чаю?

— Чаю, — повторила с улыбкой Мэри.

Гиббз церемонно поклонился и поцеловал ей руку.

— Что ж, я чертовски рад, мэм. И все же мне кажется, что вы принимаете меня за джентльмена.

— А за кого же мне еще принимать нашего нового управляющего? Меньшего я и не ожидала. — Мэри быстро выдернула руку и отступила на шаг. — Вы просто созданы для этой работы, мистер Гиббз. Надеюсь, вы еще об этом подумаете.

Амина шла так быстро, что Вайолет приходилось бежать за ней.

— А как Мозес?

— Он очень расстроен, Вай, но тут уж ничем не поможешь, — ответила Амина. — Джоуна хочет, чтобы Охинуа попробовала вылечить собаке лапу, но для этого Мозес должен успокоить животное. Мы ведь не хотим, чтобы этот пес кого-нибудь покусал. А Мозес так стонет и причитает, будто это у него перебита нога.

В конюшне горел фонарь, там собралось не меньше дюжины работников. Вайолет вслед за Аминой протиснулась вперед и увидела Мозеса, скорчившегося на соломенной подстилке рядом с собакой. Одна лапа несчастного животного превратилась в кровавое месиво. Вайолет с ужасом увидела, как из развороченной плоти выглядывают обломки кости.

— Придется отнять лапу, — сказал один из конюхов.

— Несчастный пес этого не перенесет, — заметил кто-то. — Уж лучше сразу перерезать ему горло, чтобы бедняга не мучился.

Вайолет вздрогнула и перевела взгляд на Охинуа, которая деловито раскладывала на полу узкие полоски полотна, сломанные ветки и бутылочки с какими-то мазями. Старая негритянка что-то тихо сказала Джоуне, и тот склонился к уху Мозеса.

Вайолет стояла в стороне, но и оттуда ей было видно, как содрогается от рыданий тело великана. Несчастный старик отодвинулся, уступая Джоуне место рядом с собакой, его била дрожь, а лицо было мокрым от слез. Охинуа подошла к раненому животному, протянула руку и коснулась его головы. Заметив это, Мозес болезненно дернулся. Когда же знахарка принялась осматривать раздробленную лапу, старик жалобно заскулил вместе с собакой. Лицо его исказилось от страданий, а в глазах была такая мука, что у Вайолет сжалось сердце. Девушка быстро протиснулась сквозь толпу и подошла к бедняге.

— Мозес, — Вайолет осторожно потянула старика за руку, — пожалуйста, пойдем со мной. Мы посидим где-нибудь снаружи, я не могу этого видеть. — Великан заколебался, но девушка взяла его под руку. — Ну пожалуйста, Мозес. Ты мне так нужен. — Они вышли из конюшни. Старик еле передвигал ноги, тяжело ступая по посыпанному соломой полу, а Вайолет старалась отвлечь его от грустных мыслей. — Сегодня утром я брала в деревню корзинку, которую ты для меня сделал. Как тебе удается так красиво плести?

— Ты думаешь, она сумеет вылечить мою собаку, Вай?

— Да, Мозес, она ее вылечит.

— Мне ее подарила миледи.

— Я знаю.

— У меня ведь никогда не было ничего своего, Вай.

— Я знаю, Мозес. — Вайолет с нежностью заглянула в лицо бывшему рабу. Пусть его наружность казалась уродливой и страшной, но на свете не было никого добрее Мозеса. Вай доверчиво прижалась к старику и положила голову ему на плечо. — Пока я жива, Мозес, у тебя всегда будет хотя бы один друг.

— Я знаю, Вай. Мы с тобой друзья.

Вайолет кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Расскажи мне о своей собаке, Мозес.

Было уже далеко за полночь, когда Миллисент заметила во дворе темную фигуру Охинуа, которая шла от конюшни к усадьбе. Вайолет уже успела рассказать хозяйке о случившемся.

Леди Эйтон проводила так много времени с Лайоном, что почти не виделась со старой негритянкой. У нее даже не было возможности поблагодарить Охинуа за целебный чай, который помог графу пережить первые ночи после отказа от опиума.

Мысленно Миллисент вернулась к тому дню, когда пришло письмо от Джаспера Хайда. Она хорошо понимала старую африканку. На свете немало суеверных и невежественных людей, подобных Хайду, готовых обвинить чернокожую женщину в колдовстве и заставить нести наказание за чужие грехи. Миллисент прямо и недвусмысленно отказала плантатору. Охинуа не желает встречаться с ним, а хозяйка Мелбери-Холла тем более.