Мэй Макголдрик - С тобой мои мечты

Миллисент резко отодвинула бокал. В ее сверкающих от гнева серых глазах плясали языки пламени. Лайон знал немало людей, которым удалось составить себе состояние или спастись от разорения, вкладывая деньги в сахарные плантации в Вест-Индии. Когда же с островов просочились слухи о невыносимых варварских условиях, в которых содержат невольников, многие владельцы плантаций оправдывались, что их рабы — сплошь преступники и военнопленные. Лайон знал, что эти объяснения лживы. Он своими глазами видел маленьких детей на кораблях работорговцев в бристольской гавани.

— Вы дали им свободу.

— После смерти сквайра я попыталась вернуть этим людям хотя бы малую толику того, что было у них отнято. Сначала я избавилась от наемников, преданно служивших моему мужу, и заменила их освобожденными рабами. В результате в имении дела пошли неплохо, но окрестные фермы пострадали. — Миллисент рассеянно потерла висок. — Я не собираюсь утомлять вас подробным описанием всех перемен, но мне действительно нужен совет: как быть с фермами, как наладить их работу?

— Все, кому вы дали свободу, остались здесь?

— Большинство.

— И вы платите им все жалованье целиком?

— Ну конечно! Они делают ту же работу, что и остальные. И должны получать столько же.

Я и не думал вас критиковать, — возразил Лайон, старательно копируя тон Миллисент. — Вы вышли за меня замуж, потому что вам грозило разорение. А причиной ваших финансовых трудностей был Мелбери-Холл?

Миллисент не торопилась с ответом. Лайону показалось, что она раздумывает, стоит ли откровенничать с ним.

— Нет, — произнесла она наконец. — У меня оказалось слишком много долгов. Суммы были так велики, что моего годового дохода не хватало, чтобы покрыть их.

— Долги оставил ваш муж.

— Да, это так. Но благодаря вашей щедрости и великодушию все долги уже выплачены. У меня сейчас остается достаточно средств, чтобы произвести необходимые изменения, кое-что обновить и достроить.

— Вы хотите перестроить усадьбу?»

— Нет, фермерские домики, расположенные по соседству. Но это как раз не так сложно. Меня сейчас заботит совсем другое. Я внимательно изучила все записи за прошлые годы и поняла, что Мелбери-Холл никогда себя не окупал. Похоже, Уэнтуорту приходилось тратить значительную часть своих доходов от сахарных плантаций на Ямайке, чтобы содержать это имение.

— В этом нет ничего удивительного, учитывая огромные размеры пахотных земель и слабость фермерских хозяйств. Так вы по-прежнему располагаете необходимыми средствами?

— Нет! Я все потеряла. Я вынуждена была уступить свою собственность на Ямайке одному из друзей Уэнтуорта. Мой муж задолжал этому человеку. Но даже если бы плантации по-прежнему принадлежали мне, это бы ничего не изменило! — с горячностью воскликнула Миллисент. — Я никогда не видела в них источник дохода и не собиралась извлекать из них прибыль. Я собиралась дать свободу всем африканцам, находившимся в рабстве у моего мужа, не зная, что земли на Ямайке больше мне не принадлежат. — В голосе Миллисент звучала подлинная страсть. Ее щеки пылали, а глаза сверкали, выдавая сильное душевное волнение. Лайон никогда еще не видел ее такой оживленной. Сейчас эта женщина была по-настоящему прекрасна. — Я вовсе не собираюсь перекладывать заботу об этом поместье на ваши плечи, но мне нужно найти выход из создавшегося положения. Ведь я не собираюсь кого-то увольнять или урезать жалованье, я не хочу никого ущемлять.

Лайон редко встречал умных женщин, способных к состраданию, и потому с интересом посмотрел на жену. За время пребывания в Мелбери-Холле ему не так уж много удалось узнать о ней. Он знал, что Миллисент около тридцати, знал, что у нее нет детей от первого брака.

— Я вижу, вы очень любите свое поместье. Я уважаю ваше желание укрепить его и усилить, восхищаюсь вашей настойчивостью и мужеством. Вы действительно пытаетесь что-то изменить. — На губах Миллисент мелькнула улыбка. Лайону почудилось, что повеял легкий свежий ветерок. — Гиббз говорил мне, что в Мелбери-Холле за последнее время сменилась целая череда бездарных управляющих, поэтому не стоит удивляться, что имение не приносит никакого дохода. С надежными и компетентными людьми у вас дела пошли бы по-другому.

— Я чувствовала бы себя гораздо увереннее, если б мне было на кого опереться. Ноя так долго жила под тяжестью огромного долга. Словно громадный камень, он пригибал меня к земле, не давая вздохнуть. Теперь благодаря вам у меня появилась возможность глотнуть свежего воздуха. Но я не могу рисковать своим будущим и не позволю, чтобы поместье потихоньку разваливалось. Я не собираюсь опускать руки.

— Понимаю. Я буду рад заглянуть в ваши бухгалтерские книги, просмотреть цифры, записи урожаев. Мне бы хотелось ознакомиться с картой местности и планом ваших земель, если он у вас имеется.

— Да, у меня есть план имения. Он в библиотеке.

— Прекрасно. Мне нужно все как следует изучить. Позже я поделюсь с вами своими соображениями. Не знаю, насколько они помогут вам.

— Правда? Вы это сделаете? — Миллисент взволнованно сжала руку Лайона. — Вы так сильно изменились. Это просто поразительно. Сказать по правде, когда речь заходит о финансовой стороне управления хозяйством, у меня возникает такое чувство, будто я сижу в лодке без руля и ветрил. Вы не против, если я буду иногда заглядывать вам за плечо и задавать вопросы? У меня их так много накопилось. Наверное, не одна сотня.

— Ну, на несколько десятков вопросов я еще смогу ответить, но насчет сотен не уверен.

Миллисент весело рассмеялась. Лайону вдруг стало необыкновенно легко и радостно. Может, это подействовало вино, а может быть, и близость Миллисент. Он вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгие месяцы совершенно не вспоминает о своей болезни, не предается мрачным мыслям о постигших его несчастьях, а размышляет об абсолютно посторонних для него вещах. Миллисент все еще сжимала его руку, а Лайон смотрел на ее узкую ладонь, не в силах отвести взгляд.

— Не важно, сколько времени вы мне уделите. Я всегда буду рада поговорить с вами, Лайон. — Миллисент придвинула стул поближе и случайно коснулась коленом бедра Эйтона. Она наклонилась, чтобы поднять с пола салфетку, соскользнувшую с его коленей. У Лайона перехватило дыхание при виде нежных округлостей ее груди в вырезе платья. Миллисент расправила салфетку и снова положила ее на колени мужу. А ведь сегодня днем Лайон прижимал к себе эту женщину, взволнованную, трепещущую. Воспоминание об этом внезапно пронзило его словно молния. Взгляд Эйтона скользнул по губам Миллисент. — А еще я хотела обратиться к вам с просьбой, — добавила Миллисент, не подозревая о том, какое направление приняли мысли Лайона. — Надеюсь, это не слишком много для одного вечера. Мистер Гиббз очень добр ко мне. Не знаю, что бы я делала без его помощи. Со слов ваших слуг я поняла, что Гиббз вел хозяйство в Баронсфорде и в вашем лондонском доме. Вы не станете возражать, если я попрошу его взять на себя кое-какие обязанности управляющего в Мелбери-Холле? Он не будет даже разговаривать со мной об этом без вашего благословения.