Джейн Фэйзер - Завороженная

Ливии пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять тревожно бьющееся сердце, когда она вернулась в отцовский кабинет. Лейси стоял напротив незажженного камина, спрятав руки в карманы бриджей, которые, как не могла не заметить Ливия, лоснились от ветхости. Одежда интересовала его так же мало, как и гастрономические изыски. Сердце ее сжалось при мысли о том, как не похож ее отец на безукоризненно одетого и привычного к роскоши князя Прокова.

– Итак, что ты хочешь мне сообщить, дорогая? Или ты хочешь, чтобы я сам догадался?

– А ты сможешь? – Ливия присела на подлокотник кресла.

– Я могу представить всего несколько причин, по которым ты могла бы приехать домой без предупреждения, – сказал он. – Либо тебя постигла беда, либо те средства, что завещала тебе София Лейси, каким-то образом испарились, либо ты задумала выйти замуж и решила любезно оповестить меня об этом первым.

– Я никогда бы не стала выходить замуж, не получив твоего благословения, – тихо сказала Ливия, обиженная тем, что отец мог предположить такое небрежение с ее стороны. – Ты прав насчет того, что я решила выйти замуж. Я здесь для того, чтобы сказать тебе об этом до того, как Алекс приедет сюда сам.

– Алекс? – пробормотал Лейси. – Алекс?

– Александр. Князь Проков, – сказала Ливия, пристально наблюдая за реакцией отца.

Выражение его лица не изменилось.

– Русский. Интересно, особенно в свете текущего международного положения. Так расскажи мне о нем, Ливия. – Он повернулся к приставному столику, на котором стоял графин. – Думаю, это событие надо отпраздновать. Не выпьешь со мной коньяка, дорогая?

Ливия не была уверена в том, что ей следует пить коньяк после наливки, но решила, что для храбрости немного спиртного ей не помешает.

– Спасибо. – Она взяла бокал из рук отца и начала рассказывать.

Когда она закончила, преподобный Лейси лишь кивнул и глотнул коньяка. Ливии казалось, что прошла целая вечность. Наконец она спросила:

– Так ты даешь мне свое благословение, отец?

– Я долго мечтал о том, чтобы моя дорогая дочка нашла свое счастье, мужчину, которого она могла бы любить и уважать в равной мере, который испытывал бы к ней те же чувства. Он сделал еще глоток и пристально посмотрел на дочь. – Хотя ты и рассказала мне о том, что это за человек, или по крайней мере сообщила то, что ты о нем знаешь, ты так и не сказала мне, что любишь его, что твоя жизнь была бы без него неполной.

– Я не слишком разбираюсь в этих чувствах, отец. Но я точно знаю, что готова для брака, и хочу видеть его своим мужем. И еще я с полной ответственностью могу заявить, что мои чувства к этому человеку совсем не похожи ни на что из того, что мне доводилось испытывать раньше. И я знаю, что эти чувства взаимны. Я думаю, что существует разница между влюбленностью и любовью. Так вот: я влюблена в Алекса. Не знаю, как еще описать то, что я чувствую. И я надеюсь, что эта влюбленность со временем перерастет в настоящую любовь.

Отец Ливии медленно кивнул:

– Хороший ответ, моя дорогая. Ты действительно достаточно взрослая, чтобы доверять собственным суждениям в такого рода делах. Но я не был бы ответственным родителем, если бы не обратил твоего внимания на тот очевидный факт, что к столь серьезному решению ты пришла на удивление быстро.

– Со стороны все так и выглядит, – сказала Ливия, – но, по правде говоря, отец, у меня такое чувство, словно я знаю его очень давно. Я позволила Гарри навести о нем справки, поскольку догадывалась, что у тебя будут сомнения, но ничего предосудительного Гарри на него не нашел. Я встречала нескольких его соотечественников, и они производят вполне благоприятное впечатление. Не заметила, чтобы они так уж сильно отличались от нас. И знакомство он водит с весьма приличными людьми из нашего круга. Я мало знаю о его матери англичанке, у меня создалось впечатление, что она умерла при его рождении…

Ливия замолчала, задаваясь вопросом, почему пришла к такому выводу. Она не помнила, чтобы Алекс ей об этом говорил.

– Но как бы то ни было, – продолжала Ливия, решив, что обстоятельства смерти его матери непосредственно к делу не относятся, – Алекс был представлен королеве, значит, репутация его безупречна. Кроме того, он получил образование при дворе императрицы Екатерины, был компаньоном ее внука Александра. Что еще я должна о нем знать?

– Может, кое-что о его характере?

– Ты не веришь моим суждениям?

Преподобный Лейси всегда поощрял в дочери стремление отстаивать свои убеждения, если она считала, что он не прав, и сейчас он едва заметно улыбнулся.

– Я доверяю твоим суждениям, Ливия. Но страсть иногда затуманивает глаза. Ты сама призналась, что влюблена в этого мужчину. Ты можешь с уверенностью сказать, что знаешь того, в кого влюблена?

– С той степенью уверенности, которая меня удовлетворяет, – парировала Ливия.

– И он не собирается увезти тебя в Россию сразу после бракосочетания?

– Говорит, что не собирается, и я ему верю.

Преподобный Лейси долго молчал, пристально глядя на дочь. И наконец тряхнул головой.

– По крайней мере мне не придется тревожиться о том, что тебе будет нечего есть. У этих русских аристократов несметные богатства, замешенные на крови рабов, или крепостных, как они их называют. – Преподобный Лейси презрительно скривил губы. – Феодальная система отвратительна, Ливия, и мне противна сама мысль о том, что ты будешь пользоваться ее плодами. И это то предубеждение, через которое мне трудно переступить, даже если я понимаю, что твое счастье зависит от этого брака.

У Ливии упало сердце. Неужели отец не даст благословения на брак только из-за того, что ее жених родом из страны, социальное устройство которой, существовавшее на протяжении многих веков, его не устраивает?

– Не в силах Алекса изменить систему, – сказала Ливия.

– Он мог бы освободить своих крепостных и оплачивать их труд, – заявил преподобный Лейси. – Но ты права. Я не могу возложить вину за эксплуатацию человека человеком, существовавшую на протяжении нескольких поколений, на одного, отдельно взятого русского дворянина. И кто знает, может, он со временем разделит мои взгляды. Так что быть посему, моя дорогая. Отправляй князя Прокова ко мне, и я буду делать то, что положено делать отцу в подобных обстоятельствах. Вы уже назначили дату свадьбы? Я должен внести ее в мой церковный календарь.

– Воскресенье перед Рождеством, – сказала Ливия, с трудом сдерживая слезы. Только сейчас, испытав громадное облегчение, она поняла, как сильно волновалась перед разговором. Теперь отец не возьмет своих слов назад и отдаст ее Алексу, какое бы впечатление тот ни произвел на него при встрече.