Линси Сэндс - Супружеский долг

Незаметно покачав головой, Эмма вышла из кухни, пересекла большой зал и направилась к лестнице. Несомненно, важный «павлин» хочет приступить к работе немедленно, и она не могла винить его за это. Одежды требовалось много, а времени было мало. Однако Эмма подозревала, что если настроение его не улучшится в ближайшее время, ей предстоит несколько томительных часов.

Эмма оказалась права в своих предположениях.

Два часа провела она в душной спаленке, выбранной под примерочную, и за это время несколько раз была на грани срыва. Согласно снисходительному мнению де Ласси, ни одна из приглянувшихся ей тканей, ни один из понравившихся фасонов не годились! А что до ее фигуры… Он не мог пожаловаться на ее талию и бедра, но грудь!.. Эта часть ее тела вызвала особое раздражение у месье де Ласси. «Такой бюст не моден! — повторял портной. — Он может погубить любую линию платья. Его придется затянуть!»

Было далеко за полдень, когда Эмма смогла наконец сбежать от портного. Голова ее раскалывалась, а челюсть ныла — так сильно и так долго стискивала она зубы, чтобы не закричать от досады. Шум и гам большого зала, в котором уже садились за дневную трапезу, лишь усилили ее недомогание.

После трапезы Эмма почувствовала сильное желание не возвращаться в примерочную, а пойти прилечь, пока не пройдет голова, но она тут же передумала. Боль наверняка вернется, как только она вновь окажется в одной комнате с де Ласси. Но выбора не было — она должна получить новые одежды для поездки ко двору. Так что оставалось лишь покориться своей судьбе и поскорее покончить с этим делом.

От грустных мыслей Эмму отвлекли странные звуки. Окинув недоумевающим взглядом зал, она увидела, что слуги сдвигают к стенам длинные обеденные столы на козлах.

— Муж мой, что происходит? — озабоченно спросила она у Эмори.

Тот замер, виновато глядя на жену: он не предупредил ее о своих планах на сегодняшний день.

Не слыша ответа друга, Блейк слегка нахмурился и поспешил объяснить:

— Освобождают место для суда, леди Эмма.

— Для суда?

— Да. — И при виде ее сведенных бровей смутился. — Разве вы не знали, что на сегодня он назначил суд?

— Нет, не знала, — сухо отозвалась Эмма. Эмори поморщился от укора, прозвучавшего в ее голосе.

— А почему освобождают столько места? — с еле сдерживаемой яростью осведомилась Эмма.

Блейк посмотрел на нахмуренное лицо друга и опять ответил за него:

— Эмори счел, что лучше освободить побольше места: ведь людьми пренебрегали так долго, что он уверен: наберется много жалоб.

— Пренебрегали? — кипя от бешенства, повторила Эмма.

— Ну да. Нам же известно, что Фальк подолгу отсутствовал и длительное время не занимался судом.

— Это верно, не занимался. За два года нашего брака он ни разу никого не судил, — мрачно подтвердила она и после паузы добавила: — Судила я.

У потрясенного Эмори прорезался голос:

— Ты?!

— Да. Я управляла всем в отсутствие мужа, — ледяным тоном разъяснила Эмма. — Я ведала хозяйством, подготовкой воинов и проводила суды.

Блейк недоверчиво усмехнулся:

— Вы занимались муштрой солдат?

— Я позаботилась, чтобы у них был стоящий наставник, — поспешила уточнить Эмма.

— Хм… — Эмори некоторое время молча смотрел на Эмму, обдумывая ее слова. Его приятно удивила отличная выучка ее людей. Он ожидал, что они окажутся мало к чему пригодными, а вместо этого столкнулся с ловкими и трудолюбивыми бойцами. Конечно, им было далеко до сноровки его собственных воинов, но ведь война была ремеслом его людей, считавшихся лучшими бойцами в королевстве.

На мгновение Эмори подумал, не стоит ли похвалить Эмму за это, но решил не торопиться. Чего доброго, это ее смутит: женщины любят выслушивать комплименты своей внешности и умению вести хозяйство, а не таким мужским занятиям, как муштра солдат.

Эмма молча наблюдала за подготовкой большого зала к суду. По обычаю, лорды раз в месяц устраивали суд для своих людей, на котором рассматривали их жалобы и решали споры между ними. До замужества Эмма помогала в этом деле отцу, а потом, переехав в замок мужа, взяла эту обязанность полностью на себя. Как верно заметили Эмори и Блейк, Фальк не обращал внимания на проблемы своих людей, как, впрочем, и на жену.

Она могла бы сразу сообразить, что Эмори займется судом сам. В отличие от Фалька он не был равнодушен к своим подчиненным. Однако ее неприятно удивило, что он так вот сразу отберет у нее эту власть, во всяком случае, она никак не ожидала, что ее поставят об этом в известность последней. Даже слуги узнали эту новость раньше нее. Она почувствовала не злость, а большую обиду.

Тяжело вздохнув, Эмма опустила глаза. Прошлая ночь была прекрасной и волнующей. Ей показалось, что между ними произошло нечто… особенное… нежное… Они с мужем стали ближе. Она надеялась, что теперь они станут больше разговаривать, лучше узнают друг друга, будут обсуждать общие дела. К ее огорчению, оказалось, что муж подобных чувств не испытывает. Посмотрев в его сторону, она увидела, что его нет на прежнем месте. Пока она собиралась с мыслями, они с Блейком встали из-за стола и перешли к огню. Поднявшись со стула, она присоединилась к ним.

— Милорд… — обратилась она к Эмори и смолкла, когда он с сердитым лицом повернулся к ней. Тем не менее, переведя дыхание, она заставила себя продолжить: — Я подумала, милорд, что, поскольку я уже знаю прошлые споры и обиды селян и слуг, возможно, вы захотите воспользоваться моей помощью.

— Мне не нужно твое вмешательство, жена! — раздраженно отрезал Эмори. — Меня оскорбляет, что ты могла даже подумать об этом!

— Я всего лишь хотела…

— Неужели ты так мало веришь в меня и мои способности?

— Нет-нет! — поспешила возразить Эмма, стремясь успокоить его уязвленную гордость. — Но…

— Никаких «но», жена. Ты занимайся своим делом, а я буду заниматься своим, — Эмори круто повернулся и направился к столу, но неожиданно остановился. Он не хотел так резко обойтись с ней. По правде говоря, он прекрасно понимал, что должен был сам сообщить ей о своих намерениях, и сердился на себя из-за того, что забыл об этом. Не улучшило его настроения и то, что Блейк отвел его в угол и стал выговаривать за пренебрежение тонкими чувствами жены. В который раз! Эмори до смерти надоело выслушивать поучения насчет того, как надо с ней себя вести. Он обернулся к Эмме, собираясь извиниться, но она уже поднималась по лестнице, направляясь в примерочную.

Эмори хотел было догнать ее, но как раз в этот момент в зал стали входить и выстраиваться вдоль стен люди, собравшиеся подать жалобы. Вздохнув, он решил отложить на время извинения и направился к столу, чтобы начинать суд.