Кинли Макгрегор - Нежная подруга

Никто и никогда не говорил ему таких слов. Людоед, демон, сын дьявола, лошадиная задница – все, что угодно, но только не «очень недурной собой мужчина с красивыми глазами».

– С красивыми глазами, – повторил вслух Дрейвен.

Неужели у него действительно…

– Черт бы все это побрал! – в сердцах ругнулся он. Какое кому дело, какие у него глаза, он видит ими, и ладно. Он не смазливая девица, у которой голова идет кругом от комплиментов. Он рыцарь, который дал клятву держать свои руки подальше от леди Эмили. И именно так он и сделает.

– Не могли бы вы дать мне руку, милорд?

Услышав голос Эмили, Дрейвен недовольно поморщился. Она ждала, стоя подле своей лошади, чтобы он помог ей сесть в седло.

Что он сказал в замке всего час назад насчет того, чтобы держать руки от нее подальше?

Дрейвен оглянулся в поисках Саймона, но тот словно испарился. Все остальные его люди уже сидели верхом.

Что оставалось делать? И Дрейвен кивнул.

Только нужно представить себе, что это не она, а какая-нибудь толстая, противная монахиня.

Да, монахиня, от которой пахнет жимолостью и солнечным светом. Дрейвен постарался как можно быстрее поднять Эмили, но она не села в седло.

– Что случилось? – резко спросил он.

Она похлопала ресницами и с невинным видом проговорила:

– Я, кажется, не могу сесть.

Дрейвен с трудом подавил в себе желание бросить ее через седло, как куль с мукой.

– Вы делаете это нарочно? – шепотом спросил Дрейвен.

Игривый взгляд Эмили подтвердил его подозрения.

– Я сказала вам, чего хочу, и буду пускать в ход все средства, чтобы добиться своего.

– Должен вас предупредить, миледи. Еще никто никогда не побеждал меня.

– Тогда я должна сказать, что вы просто обязаны быть побежденным.

Дрейвен не успел ответить, так как в этот момент к ним подошел Саймон:

– А, вижу, ты позаботился о леди. Хорошее дело.

– Почему? Ты что, руку тоже вывихнул? – язвительно спросил Дрейвен.

– По правде говоря, да, – ответил Саймон, беря поводья. – Думаю, что на какое-то время буду совершенно ни на что не годен. Никаких галантных поступков.

Да ведь это заговор.

Как же он этого не понял? Но он не пешка, чтобы им манипулировать.

Дрейвен взлетел в седло. Он подождал, пока Эмили простится с Кристиной, державшей в руке большую книгу в кожаном переплете.

– Ты напишешь мне, как только родишь, хорошо? – попросила Эмили.

– Непременно, и тебе придется навестить меня еще раз.

Эмили бросила украдкой взгляд на Дрейвена:

– Посмотрим, что я смогу сделать.

Кристина кивнула и протянула Эмили книгу:

– Это тебе.

– Мне? – Эмили хотела было раскрыть книгу, но Кристина остановила ее и отрицательно покачала головой:

– Будешь читать ее одна в своей комнате.

– Но…

– Эмили, это только для тебя одной, – подчеркнуто произнесла Кристина. – Там написано о том, о чем мы разговаривали сегодня утром.

Эмили понимающе кивнула.

Дрейвен вопрошающе посмотрел на Саймона, но тот недоуменно пожал плечами – мол, понятия не имею, о чем говорят дамы.

Но Дрейвен чувствовал: заговор разрастается. И теперь ему не терпелось завладеть этой книгой, чтобы до конца понять, что здесь замышляется.

Кристина помогла Эмили спрятать книгу в седельную сумку.

– Счастливого пути, – пожелала она подруге.

Эмили простилась с Кристиной и Орриком, а потом сказала, обращаясь к Дрейвену:

– Я готова, милорд. И благодарю вас за ваше терпение.

Дрейвен коротко кивнул Оррику, тронул лошадь и вывел свой отряд за пределы замка. По крайней мере несколько дней он может не опасаться оказаться рядом с этой леди. Она поедет на своей лошади, он – на своей.

Наконец-то он обретет желанный покой.

– Лошадь леди захромала? Что ты хочешь этим сказать? – спросил Дрейвен своего рыцаря Арнольда.

– Поглядите сами, милорд, – ответил тот и отступил в сторону.

Дрейвен поднял заднюю левую ногу лошади и увидел, что она повреждена.

Неужели все участвуют в заговоре против него?

Он мог заподозрить, что это дело рук Эмили, но он все время наблюдал за ней и наверняка знал, что она не сделала ничего, чтобы навредить лошади.

Это просто случайность.

– Хорошо, – сказал Дрейвен, опуская ногу лошади. – Сними с нее седло. Поручаю тебе привести лошадь в Рейвенсвуд. Поведешь медленно, чтобы не поранить ее еще больше.

– Да, милорд.

– Саймон, – позвал брата Дрейвен. – Леди поедет с тобой.

Эмили подошла к Дрейвену и тихо, но твердо произнесла:

– Я не поеду с ним, милорд.

– Вы сделаете так, как я сказал, – резко оборвал ее Дрейвен.

– Не разговаривайте со мной таким тоном, – с вызовом ответила Эмили.

– Женщина, – крикнул Дрейвен, – я не шучу!

Эмили стала серьезнее, но страха, который Дрейвен привык видеть на лицах своих людей, она не выказала. Напротив, его рявканье она, похоже, восприняла как вызов.

– Вы совершенно правы, милорд. Какие могут быть шутки? Либо я поеду с вами, либо пойду пешком.

– Вы что, потеряли разум, что так давите на меня? – продолжал сердиться Дрейвен.

– У меня разума достаточно.

– Тогда поезжайте с Саймоном.

– Нет.

Судя по тону, Эмили не собиралась уступать.

– Если вы самая покладистая из дочерей Хью, то мне остается только порадоваться, что я не имел чести знать ваших сестер.

Поняв, что спорить с Эмили бесполезно, Дрейвен решил уступить.

– Садитесь, черт вас возьми!

Эмили почувствовала, что перегнула палку. Наверное, не стоило выказывать такую смелость. Но ведь отец считает, что смелость – одно из лучших ее качеств. Хотя лорд Дрейвен вряд ли согласился бы с ним.

Эмили села в седло впереди Дрейвена и попыталась было извиниться.

– Не болтать, – оборвал он ее. – Ни единого слова.

Эмили плотно сжала губы и поклялась не раскрывать рта до тех пор, пока он, Дрейвен, не извинится перед ней за свой резкий тон.

Дрейвен почувствовал, что обидел Эмили. Ну и пусть. Вряд ли он сможет выдержать, чувствуя, как она прижимается к нему, если к тому же он будет слышать этот ее нежный голос. И без того он весь сгорал от желания, а впереди еще довольно длинный путь.

Если им попадется городок, деревня или усадьба, он остановится и купит ей лошадь, сколько бы за нее ни запросили. Честно говоря, сейчас он обменял бы все, что у него есть, на самую упрямую клячу.

Путь проходил в молчании. Дрейвен всячески старался не думать об Эмили. Но это было невозможно. При каждом резком движении лошади она придвигалась к нему, и эта близость лишала Дрейвена самообладания. И с каждым часом его возмущение нарастало, а вожделение становилось все сильнее.