Рексанна Бекнел - Ночная голубка

Но и это объяснение не давало ответов на вопросы, мучившие Джоанну. Она чувствовала стыд и раскаяние от того, что отдавалась ласкам Райлана. Она ненавидела и презирала себя за свою слабость и податливость. Но ни боли, ни ужаса она не испытывала.

Джоанна бросила на Райлана испепеляющий взгляд, но тот и бровью не повел, продолжая с завидным аппетитом поглощать приготовленный ею суп. А она не могла больше заставить себя даже поднести ложку ко рту. С какой радостью она выплеснула бы свою похлебку в это ненавистное лицо!

Словно прочитав ее мысли, Райлан поднял голову и одобрительно кивнул:

— Отличный суп, Джоанна. Уверен, что при такой хозяйке в кухнях Оксвича будет безупречный порядок. — В течение нескольких секунд он тщетно ждал ответа, но так как Джоанна молчала, невозмутимо продолжил:

— Не сомневаюсь также, что вы найдете общий язык с тамошними швеями, ведь все обитательницы монастыря святой Терезы мастерски владеют иглой. Но скажите, умеете ли вы прясть? И ткать?

Джоанна упрямо молчала, и он, отодвинув от себя пустую деревянную миску, усмехнулся и проговорил:

— Послушайте, миледи! Не заставляйте меня упрашивать себя! Ведь вы прекрасно знаете, что я могу заставить вас заговорить! — Он выразительно посмотрел на ее сжатый рот и, продолжая усмехаться, несколько раз провел указательным пальцем по своей нижней губе.

— Вы — дьявол! — взвизгнула она, забыв, что твердо решила не обращать на него внимания, и резко вскочила на ноги. Табурет, на котором она сидела, с грохотом опрокинулся на пол.

— Пусть так. Но вашего ответа я тем не менее добьюсь. Повторяю свой вопрос: Джоанна, умеете ли вы прясть и ткать?

Райлан смотрел на Джоанну в упор, не пытаясь скрыть того, что ситуация явно забавляла его. Девушка старалась побороть обуревавшую ее слепую ярость, не дав ей выплеснуться наружу, чтобы не уронить своего достоинства. Она подняла голову и окинула его презрительным взглядом. Ей было невдомек, что при такой нарочито прямой осанке груди ее выпятились вперед и отчетливо просматривались сквозь тонкую ткань рубашки. В полумраке тесной комнатки она выглядела одновременно невинной и искушенной, ангельски-чистой и безумно соблазнительной. Лицо Райлана мало-помалу утратило насмешливое выражение, но Джоанна приписала эту перемену в нем воздействию своих слов.

— Если бы я только могла надеяться, что мой ответ заставит вас изменить ваши гнусные намерения в отношении меня, я дала бы вам именно такой ответ. Но я уверена, что вам совершенно безразлично, каковы в действительности мои хозяйственные навыки. Вы станете принуждать меня к браку независимо ни от каких моих качеств и умений. Поэтому я не считаю нужным отвечать на ваши вопросы!

Гордо выпрямив спину, она повернулась и прошествовала в дальний угол комнаты. Однако внутри у нее все сжалось от страха. Ведь он и вправду может заставить ее ответить! Добился же он того, что она накрыла на стол и разделила с ним трапезу, как ни пыталась она противиться этому. Но во время еды он по крайней мере не говорил с ней, то есть не дразнил и не унижал ее, будучи слишком занят супом и овощами. Теперь же, подкрепившись, готов с новыми силами продолжать свою жестокую игру. Сжав кулаки так, что ногти больно вонзились ей в ладони, Джоанна с трепетом ждала, какое наказание он придумает для нее за столь дерзкий ответ.

Но Райлан снова, в который уже раз, удивил ее. Он не шелохнулся и не произнес ни звука. Это гнетущее молчание подействовало на нее сильнее самых яростных нападок. И когда он наконец вышел из-за стола, Джоанна принялась затравленно озираться по сторонам в поисках пути к спасению, немедленно утратив свой гордый и напыщенный вид.

— Вы безусловно правы. Я как-то позабыл, что опытная служанка сможет надзирать в вашем замке за пряхами и ткачихами. Да и поварню можно будет доверить чьему-либо попечению, лишь бы вы умели угождать своему супругу в другом, в главном.

Он рассеянно почесал живот как раз над повязкой из простыни, охватывавшей его бедра.

— Главными же вашими обязанностями, — продолжал он тоном патера, читающего проповедь, — станут неусыпные заботы о муже, о том, в частности, чтобы досуг его был наполнен разнообразнейшими удовольствиями. — Усмехнувшись, он с торжеством взглянул в ее испуганное и растерянное лицо и продолжал:

— А поскольку срок нашего пребывания здесь весьма краток, нам с вами, пожалуй, следует начать с изучения именно этих обязанностей.

Мысль о том, что сейчас он скорее всего снова станет целовать ее, — обожгла девушку. Она обхватила руками плечи и отступила назад, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения. Но увы, похоже, деться ей было некуда.

А Райлан продолжал смотреть на нее с какой-то, как ей показалось, злобной радостью, упиваясь своей властью над нею и ее полнейшей беспомощностью. Джоанна поняла, что сопротивление этому человеку бессмысленно и бесполезно. Своими нежными, страстными поцелуями он может добиться от нее чего пожелает.

— Начнем же по порядку с самых будничных, повседневных ваших забот, — произнес он, смакуя каждое слово. Но Джоанна знала, что отнюдь не сами слова доставляют ему такое удовольствие. Он придумал какой-то новый чудовищный способ унизить ее. Она настороженным взглядом следила за каждым его движением. Райлан протянул руку и пощупал свою одежду, сушившуюся на веревке.

— Разумеется, — продолжал он с широкой улыбкой, — жена, и никто иной, помогает мужу одеваться по утрам. Давайте займемся этим.

— Нет! — крикнула Джоанна, что было сил. От ужаса и удивления ее глаза чуть не вылезли из орбит. Неужели он не шутит?

— Вы просто представьте себе, что я ваш муж, Джоанна, и это не составит вам ровно никакого труда. Обещаю вам, что он будет молод и пригож. Старика или урода я и близко к вам не подпущу. Верьте мне.

— Нет! — повторила она, для пущей убедительности помотав головой. — Ни за что!

— Да! — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Начните с рейтуз, затем наденете подвязки и поясной ремень, после этого — рубаху и куртку. Башмаки и оружие — в последнюю очередь.

— Вы… вы и сами можете одеться, без всякой посторонней помощи.

— Конечно, смогу! Но дело ведь не в этом. Не мне же придется одевать вашего мужа. А вам. Так что потренируйтесь-ка.

Джоанна, дрожа от возмущения, начала заикаться:

— Ва… ва… ваша одежда еще сырая!

В ответ он лишь весело улыбнулся. Его белые зубы сверкнули на фоне смуглого лица, и при виде этой чарующей улыбки у Джоанны перехватило дыхание. В эту минуту она до конца осознала весь ужас своего положения. Эта теплая тяжесть внизу живота, учащенное сердцебиение, влажные ладони и пересохшие губы могли быть свидетельством охватившего ее страха, но она понимала, что дело совсем не в этом. Ее состояние объяснялось просто — она желала этого человека, тело ее томилось по его ласкам. Это было ужасно! И страшилась она отнюдь не Райлана, а себя самой, грозившей ей потерей контроля над собой.