Рексанна Бекнел - Ночная голубка

Но ведь Бог на ее стороне. По крайней мере, Он мог бы быть на ее стороне. А этот человек… Если он не сам дьявол, то наверняка один из его слуг. И впервые за свою короткую жизнь Джоанна с ужасом подумала, что дьявол может одержать победу в этой битве.

Как бы в ответ на ее мысли пламя в очаге зашипело и взметнулось вверх длинными языками, осыпав пол искрами. Наверное, дождь залился в трубу. Райлан, схватив тяжелую дубовую ветку, служившую кочергой, стал помешивать в очаге, вороша тяжелые поленья, пока огонь не стал едва тлеть. В комнате сразу стало темнее, но силуэт Райлана все так же отчетливо вырисовывался на фоне камина.

Он возился у огня гораздо дольше, чем требовалось, как будто надеялся прочитать в пламени, которое укрощал, ответ на мучившие его вопросы, но наконец, тяжело вздохнув, отложил дубовую кочергу, передернул плечами и поднялся на ноги.

Джоанна, сжавшись в комок от страха, наблюдала за его движениями. Вот он повернулся и устремил на нее свой пронзительный взгляд.

Девушка еще глубже втянула голову в плечи. Хотя она была с ног до головы закутана в одеяло, ей казалось, что этот настойчивый взор темно-синих глаз проникает не только под ее одежду, но и под покров кожи, читая все, что происходит в ее душе. Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли прочь. Судя по выражению его лица, он теперь думает, что окончательно сломил ее дух.

— Что это вы забились в угол? — спросил он невозмутимо. — По правде говоря, нам предстоит еще многое сделать, пока этот шторм не утихнет.

— Многое сделать? — повторила она, едва разжимая губы. От ужаса ей едва не сделалось дурно, и тысяча чудовищных предположений вихрем пронеслась в ее голове.

— Да, нам надо много успеть. Кое в чем вы уже проявили себя прилежной ученицей, и я не сомневаюсь, что прочие свои обязанности вы освоите с не меньшей сноровкой.

— С не меньшей сноровкой? — снова как эхо отозвалась она, почти не вникая в смысл его слов.

— Вы должны хорошо знать, что составляет круг повседневных забот жены и хозяйки, Джоанна. Вы уже продемонстрировали свою страстность. Уверен, что супруг ваш оценит это ваше качество. Теперь вам следует научиться прислуживать ему за столом и заботиться о выборе блюд.

Джоанна слушала его с расширившимися от страха глазами. Она продемонстрировала свою страстность. Ее супруг это оценит… В душе ее поднялась волна бессильной ярости, которая вскоре уступила место непонятному ей самой разочарованию. Ярость — вполне уместное в данном случае чувство, думала девушка, и сэр Райлан вполне его заслуживает. Но что послужило источником того горького, болезненного разочарования, которое внезапно охватило ее душу? В чем его причина?

С глубоким сожалением Джоанна обнаружила, откуда взялось то смятение, которое так удивило и встревожило ее. Райлан искушал ее, целуя и лаская и вводя тем во грех, но, делал он это, как оказалось, не потому, что желал ее. Нет, он не способен ни на какие человеческие чувства, пусть и низменные. Он руководствовался лишь холодным расчетом, стремясь, во-первых, доказать ей, насколько она растленна по своей природе, а во-вторых, надеясь склонить ее к браку.

— Ужин, думается мне, готов, — сказал Райлан. — Подавайте на стол, Джоанна, и делайте это заботливо и с любовью, как и подобает преданной супруге. Спрячьте подальше ваш скверный нрав.

— Вам придется привыкнуть к моему скверному нраву, милорд! И вы, если уж на то пошло, не муж мне!

Услышав это, он подошел к девушке, схватил ее за руки и насильно поднял на ноги.

— Не дерзите мне, женщина! Не дай вам Бог почувствовать на себе всю силу моего гнева!

Гнев и упрямство пересилили страх, охвативший Джоанну от этой угрозы.

— Я не стану женой никому из ваших приспешников! — воскликнула она, отчаянно сопротивляясь.

— Тысяча проклятий! Неужели вы не понимаете, что уже проиграли это сражение? Чтобы лишний раз доказать это, мне стоит лишь покрепче вас обнять. Не так ли Джоанна? Вы хотите этого? Хотите, я еще и еще раз поцелую вас? Ведь мы оба с вами знаем, что стоит лишь нашим губам соприкоснуться, и вашему сопротивлению придет конец. Вы этого хотите от меня?

— Нет! — выкрикнула она, мотая головой. Душа ее была исполнена стыда и отчаяния. — Нет! — повторила она еще раз, краснея до корней волос.

Он тотчас же отпустил ее и сделал шаг в сторону, как бы принимая ее безоговорочную капитуляцию. Однако Джоанна, находясь в такой близости от этого ужасного человека, по-прежнему не чувствовала себя в безопасности. Она поникла головой, избегая его взгляда.

Райлан глубоко вздохнул, и его широкая грудь, покрытая курчавыми черными волосами, поднялась и опустилась. Он сделал шаг в сторону и, галантно поклонившись, повел рукой по направлению к очагу и кастрюле с похлебкой.

— Подавайте на стол, Джоанна. И давайте, Бога ради, поедим в тишине и согласии.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джоанна ела без всякого аппетита. Она была до такой степени расстроена словами Райлана Кемпа, что с трудом заставляла себя глотать острую похлебку и вареные овощи, не чувствуя их вкуса.

Но, снедаемая бессильной яростью, она тем не менее была вынуждена признать, что все сказанное этим бессовестным человеком — правда, от первого до последнего слова. Она действительно утрачивала способность к сопротивлению от одного лишь его поцелуя. Этот коварный демон только и делал, что испытывал на ней силу своих злых чар, а она, несчастная грешница, не могла противится им.

Она снова, в который уже раз, вспомнила своих родителей: слезы и жалкую покорность матери, злобу и бесчеловечность отца. От некоторых сестер и послушниц обители святой Терезы, многие из которых в прошлой своей жизни были продажными женщинами, она узнала, что означало слово «изнасилование», и, понимая, что мать ее покончила с собой из-за того, что отец учинил над ней гнусное насилие, чувствовала, что исступленная ненависть к свирепому и бездушному родителю буквально раздирает ей грудь. Но теперь, в некотором замешательстве вспоминая рассказы монахинь, она ловила себя на мысли, что, вероятно, не до конца постигла их смысл. Ведь женщина, которую пытаются изнасиловать, стремится всячески этому противодействовать, сопротивляется насильнику и борется с ним. Но ей, напротив, нравилось то, что с ней делал Райлан, — по крайней мере до тех пор, пока он не прекращал это делать.

Наверное, она действительно чего-то недопоняла или же слишком все упростила. Вероятно, насилие заключается в том, что мужчина ради удовлетворения своей похоти лишает женщину разума и воли, и лишь потом, когда к ней возвращается сознание, она испытывает боль и ужас от случившегося.