Джози Литтон - Вернись ко мне

— Нормандия… — Так близко. И так недостижимо… сейчас.

Должно быть, он что-то расслышал в ее голосе, расслышал какой-то намек на тоску, потому что уже в следующее мгновение оказался рядом. Он взял ее за подбородок, заставив встретить его взгляд.

— Куда ты собиралась? Вздрогнув, она холодно сказала:

— Когда? Что ты имеешь в виду?

Он ослабил хватку, но не отпустил подбородка.

— Когда я встретил тебя. Ты направлялась в Хоукфорт, я полагаю. Куда ты намеревалась уплыть оттуда на корабле? В Нормандию?

Рикка тихонько ахнула. Дракон отпустил ее, но не ушел. Уперев руки в бедра, он, не спуская с нее глаз, резко спросил:

— Туда, куда уехал Терлоу, да?

Она испытала новый шок.

— Откуда ты знаешь о нем?

— Мне сказал об этом Хоук. Твой брат удалился, что обнадеживает, поскольку, по крайней мере, один член вашей семьи проявил здравый смысл.

Щеки у Рикки полыхали, но у нее не было сил затевать спор. Дракон продолжал сверлить ее взглядом. Наконец он подошел к шатру и опустил боковые стенки.

— Когда поешь, ложись спать.

— Я не устала.

Он стал открывать сундук и даже не посмотрел в ее сторону.

— Разве я спрашиваю, устала ты или нет? — Выпрямившись, викинг вытащил из сундука толстый кожаный пояс.

Рикка поднесла, было, ложку жаркого ко рту, но, увидев действия Дракона, отставила миску в сторону. Она уставилась на пояс, не в силах оторвать от него взгляд. Ночь была теплая, но ей вдруг стало страшно холодно. Отец бил ее поясом, палкой, всем, что попадалось под руку. Значит, ее муж тоже такой?

— Это для чего? — спросила она чужим, неестественно высоким голосом.

Дракон мял в руках пояс, словно испытывая его на гибкость.

— Я не хочу никаких сюрпризов этой ночью.

— Сюрпризов?

Он двинулся ей навстречу. В маленьком пространстве шатра Рикке некуда было отступить.

— Поела? Тогда вытяни руку.

— Зачем?

— Не спорь. Мы находимся в непосредственной близости от Нормандии, неужели ты серьезно думаешь, что я дам тебе шанс снова бежать?

Рикка ошеломленно смотрела на Дракона. Он намерен… что? Избить ее до такой степени, чтобы она не могла сбежать?

— Н-нет н-необходимости это делать.

Он вдруг замер, глядя на жену. Дыхание у нее сделалось частым и прерывистым, глаза мутными.

— Рикка…

Внезапно она словно очнулась, пришла в себя, в ее взоре сверкнуло пламя.

— Это только повод для того, чтобы причинить боль. Ты презираешь моего отца, и справедливо, но он всегда поступал таким же образом. «Рикка, ты неуважительно себя ведешь! Рикка, ты поступаешь дерзко! Рикка, ты недостаточно быстро подчиняешься!» А когда он был пьян, то не обременял себя объяснениями. Ты тоже пьян, мой господин? И в такие моменты мне будет особенно доставаться?

— Черт возьми… — Это христианское ругательство вырвалось совершенно неожиданно. — Перестань, Рикка! Я никогда тебя не ударил и не ударю! Я хочу лишь привязать тебя к себе на время нашего сна.

— Ты никогда…

— Я никогда не бью женщин.

— Все бьют женщин.

— Я не бью! Не делают этого ни Вулф, ни Хоук. И ни один мужчина из моей команды не позволит себе этого, если он не хочет отведать моего кулака. Женщины — это великий дар богов.

— Есть только один Бог.

— Ладно! Значит, это его великий дар. Легкая улыбка тронула уголки ее рта.

— Однако он первым сотворил мужчину. Так гласит Священное Писание.

— Он хотел просто попрактиковаться. А теперь давай твою руку, и кончим с этим.

Рикка не выполнила приказания. Она продолжала смотреть на мужа так, словно видит его в первый раз. Наконец тихо сказала:

— Я не умею плавать.

— Что ты не умеешь? — С таким же успехом она могла сказать, что не умеет разговаривать, ходить или дышать.

— Я не умею плавать. Если ты не хочешь поверить моему слову, тогда прими это в расчет — Но ты ездишь верхом.

— Разумеется. Все ездят.

— И все плавают.

— Я не плаваю. Там, где я росла, были только речки, и мало кто в них плавал. Я никогда этому не училась.

Огромный груз спал с души. Дракону претила мысль о необходимости связывать жену, поскольку он знал, что она отнесется к этому резко отрицательно, но он не мог придумать никакой альтернативы. Ему даже в голову не приходило, что она не умеет плавать.

— Ты должна научиться плавать, — энергично заключил он, убирая пояс в сундук.

— Да, милорд. — Рикка проговорила это с такой готовностью, как никогда до этого, но в то же время он уловил в ее тоне нотки юмора, и это слегка согрело душу. Тем не менее, Дракон еще не пришел в себя после пережитого страха, что она может сбежать. Потерять ее будет очень… обидно.

— Ладно, — сказал он грубовато. — Доедай жаркое и ложись отдыхать. Может, ты и не устала, но я устал. — Словно желая проиллюстрировать это, он разулся и лег на кровать на бок лицом к ней. Эта кровать была гораздо меньше той, которую они занимали в Хоукфорте.

На воде было удивительно тепло. Рикка полагала, что будет гораздо холоднее, однако чувствовала, как вся пылает. Тем не менее, она не спеша, доела жаркое и выпила сидр. Дракон устал, конечно, он заснет. Однако когда она закончила трапезу, муж продолжал смотреть на нее, и на губах его играла легкая улыбка.

Видя, что Рикка колеблется, он протянул руку и, как бы одновременно командуя и ободряя ее, сказал:

— Теперь ложись спать, Рикка.

Она повиновалась, хотя сделала все медленно. Легла на бок спиной к нему. Она решила, что он ничего не собирается предпринимать, и вздрогнула, когда он вздохнул.

Сильная рука обвилась вокруг ее талии, развернула, и Рикка прижалась к его теплому и могучему телу. Головой она ткнулась в подушку, чтобы заглушить тихий вскрик…

Корабль тихонько покачивался на ночной волне.

Глава 9

Прошла большая часть недели. Викинги шли с попутными ветрами и на быстрых веслах и каждую ночь бросали якорь вблизи маячившей суши. Дважды они причаливали к берегу, чтобы пополнить запасы свежей воды и дичи, но не задерживались там. Побережье, вдоль которого проходило плавание, было частью Ютландии, где правили датчане. Дракон не опасался особых неприятностей, поскольку его корабли регулярно заходили в эти воды по торговым делам. Тем не менее, не мешало быть бдительным.

Весь день моряки сидели на веслах, Дракон также не пропускал своей очереди. Ночью он присоединялся в шатре к Рикке, но позволял себе лишь обнимать ее, не более того. Когда он был свободен от гребли, то обучал ее норвежскому языку.

— Многие из моих людей говорят по-саксонски, — сказал он, — а также на других языках благодаря тому, что занимаются торговлей. Они будут рады, если ты выучишь наш язык.