Джулия Куин - Блистательный маркиз

— Не имею понятия. Итак, как я уже сказал, если бы я встретил одну из ее протеже, то с воплями помчался бы в противоположном направлении.

После паузы Элизабет заметила с едва заметной лукавой улыбкой:

— От меня вы не убегали.

Джеймс насторожился:

— Что вы имеете в виду?

Улыбка Элизабет стала шире. Она выглядела как кошечка, чрезвычайно довольная тем, что вывела его из равновесия.

— Разве вы не читали эдикта о том, что надо практиковаться в эдиктах? — Она подалась вперед, заглядывая в страницы книги, которые он листал, разыскивая упомянутый эдикт. — Кажется, номер семнадцать, — добавила она.

Недоверчиво уставившись на нее, он молчал десять секунд, прежде чем спросить:

— Вы практиковались на мне?

— Я понимаю, это звучит довольно бездушно, и не раз испытывала угрызения совести, но у меня не было выбора. В конце концов, если не вы, то кто же?

— Больше некому, — пробормотал Джеймс, не совсем понимая, чем вызвано его раздражение. Вряд ли тем, что она выбрала его в качестве объекта для экспериментов. В сущности, это даже забавно. Странно, он даже не заметил, что на нем практикуются.

Для человека, который гордится остротой своих инстинктов и тонкостью восприятия, это довольно чувствительный удар.

— Больше я не стану этого делать, — пообещала Элизабет. — С моей стороны это была скверная выходка.

Он снова принялся вышагивать по комнате, постукивая пальцами по челюсти, пытаясь решить, как повернуть ситуацию в свою пользу.

— Джеймс?

Ага! Стремительным движением он развернулся к ней, глаза его зажглись в восторге от осенившей его мысли.

— На ком вы практиковались?

— Не понимаю.

Он уселся напротив нее и подался вперед, упершись локтями в колени. Этим утром он поклялся, что изгонит из ее глаз выражение отчаяния. И хотя в данный момент глаза Элизабет выражали что угодно, но только не отчаяние, Джеймс знал, что оно вернется, как только она вспомнит о трех голодных ребятишках, которые ждут ее дома. Но похоже, он нашел способ помочь девушке и при этом великолепно провести время.

Он станет ее наставником. Она хочет заполучить какого-нибудь растяпу в мужья — что ж, никто лучше маркиза Ривердейла не знает, на какие уловки способны дамы, одержимые брачной лихорадкой. Он обучит ее всем трюкам, которые опробовали на нем: от хихикающих дебютанток, выскакивающих из темных углов, до шокирующих своей откровенностью любовных писем и обнаженных вдовушек, случайно оказавшихся в его постели.

Ему казалось вполне резонным, что если он наловчился ускользать из брачных сетей, то сможет использовать свой опыт в диаметрально противоположных целях. Немного поработав над собой, Элизабет поймает в сети любого мужчину, который окажется в здешних краях.

Правда, при мысли о том, как именно им придется поработать, его пульс участился, а определенные части тела напряглись. В процессе уроков не обойтись без хотя бы поверхностного изучения искусства обольщения. Ничего такого, разумеется, что могло бы скомпрометировать девушку, но все же…

— Мистер Сидонс! Джеймс!

Он вздрогнул, сообразив, что витает в облаках. Милосердный Боже, да у нее ангельское личико. Он с трудом мог поверить, что она действительно думает, что нуждается в помощи при поисках мужа. Но раз она так считает, это дает ему восхитительную возможность…

— Когда вы практиковались на мне, — спросил он тихо и сосредоточенно, — кого себе воображали?

— В качестве будущего мужа?

— Да.

Она моргнула и беззвучно пошевелила губами, прежде чем ответить:

— Я… Вообще-то не знаю. Так далеко в своих мыслях я не заходила. Просто надеялась увлечь кого-нибудь, кто бывает на приемах у леди Дэнбери. По-моему, совсем неплохое место для поиска подходящего джентльмена.

— Она предполагает что-нибудь устроить в ближайшее время?

— Да. Кажется, в эту субботу. Небольшой прием в саду.

Джеймс откинулся назад. Проклятие! Тетка не предупредила его, что ожидает гостей. Придется прятаться, а то как бы не встретить знакомого. Последнее, что ему сейчас нужно, — это чтобы какой-нибудь лондонский щеголь хлопнул его по спине в присутствии Элизабет и назвал Ривердейлом.

— Впрочем, не думаю, что кто-нибудь собирается остаться на ночь, — добавила она. Джеймс задумчиво кивнул:

— В таком случае это будет превосходный шанс для вас.

— Понимаю, — отозвалась Элизабет без воодушевления в голосе, которого следовало бы ожидать.

— Вам нужно только узнать, кто из мужчин не женат, и выбрать самого подходящего из них.

— Я уже просмотрела список гостей и выяснила, что ожидаются несколько холостых мужчин. Но, — усмехнулась она, — вы кое-что забыли, Джеймс. Джентльмен, о котором идет речь, тоже должен выбрать меня.

Взмахом руки он отмел ее протесты:

— Неудача исключена. К тому времени, когда мы разберемся с вами…

— Мне не нравится, как это звучит!

— …вы будете неотразимы.

Элизабет неосознанно прижала ладонь к щеке, с изумлением уставившись на него. Он что, предлагает тренировать ее? Чтобы сбыть с рук? Она и сама не понимала, что ее так поразило. В конце концов, он никогда не показывал — за исключением случайного поцелуя, — что испытывает к ней интерес. К тому же она ясно дала понять, что не может выйти за управляющего без гроша в кармане.

Почему же ее так расстроило, что ему не терпится выдать ее замуж за состоятельного человека с хорошими связями?

— А в чем состоит эта тренировка? — подозрительно спросила она.

— У нас мало времени, — сказал Джеймс, размышляя вслух, — и мы не в силах изменить к лучшему ваш гардероб.

— Как мило с вашей стороны отметить этот незначительный факт, — пробормотала девушка.

Он бросил на нее укоризненный взгляд:

— Не припомню, чтобы вы терзались угрызениями совести, когда говорили гадости о моем гардеробе.

Пожалуй, он прав, признала Элизабет. Хорошие манеры вынудили ее проронить ворчливым тоном:

— У вас неплохая обувь.

Джеймс усмехнулся и посмотрел на свои ботинки, старые, но отличного качества.

— Ничего, да?

— Хотя и довольно поношенная, — добавила она.

— Обязательно почищу свои ботинки завтра, — с высокомерным видом пообещал он, не желая заглатывать наживку.

— Простите, — тихо сказала она. — Кажется, меня немного заносит. Зачем делать комплименты, чтобы потом их портить ядовитыми замечаниями?

Секунду он смотрел на нее странным оценивающим взглядом, а затем спросил:

— Знаете, что мне больше всего в вас нравится, Элизабет?

Она даже не пыталась угадать.

— Вы на редкость добрая и милая девушка, — продолжил Джеймс, — но в отличие от большинства себе подобных не произносите проповедей, требуя, чтобы все остальные стали такими же добрыми и милыми.