Патриция Поттер - Алмазный король

8

Разбуженная горячими лучами полуденного солнца, Дженна сладко потянулась и перекатилась на другой бок, благо койка, широкая и удобная, позволяла понежиться всласть.

«Боже мой, я же в каюте Мэлфора!» — вспомнила девушка, и с нее мигом слетели остатки сна.

Она села и огляделась — действительно, все в этом незнакомом месте напоминало о капитане. Прежде всего, его запах, смешанный с ароматом моря, мыла и чего-то пряного; на вбитых в стену гвоздях аккуратно висела одежда: свежевыстиранные полотняные рубашки, камзолы и бриджи.

К ее удивлению, в каюте, помимо карт, были и книги, причем не какие-нибудь морские уставы и лоции, а художественные произведения на английском и французском языках. Неужели морской разбойник любит литературу или книги достались ему в наследство от прежнего владельца корабля? Может быть, он их просто захватил вместе с остальной добычей с какого-то ограбленного судна? Странно, очень странно…

Но этим странности не ограничивались — хотя хозяин покинул каюту, в ней по-прежнему царило ощущение его жизненной силы и неукротимой энергии, совершенно не гармонировавшее с царившим кругом порядком. Что-то еще усиливало дисгармонию в представлении Дженны о капитане — ах да, его имя — Уилл Мэлфор. Слишком уж оно благополучное, слишком уж английское для такого человека — варвара и шотландца до мозга костей. Похоже, на самом деле пирата зовут совсем иначе.

Дженна выглянула в иллюминатор — когда она заснула, небо закрывали облака, а теперь над морем ослепительно сверкало солнце. Интересно, далеко ли отсюда до Барбадоса, где ее ждет жених, и сколько осталось до Мартиники, где пираты обещали отпустить пленников?

Но разве можно уйти, когда раненой девочке так плохо?

Обуреваемая сомнениями, Дженна с досадой посмотрела на свое мятое платье — ложась спать, она не стала раздеваться, потому что в одежде чувствовала себя в большей безопасности, хотя и понимала, что это глупо. К тому же Уилл Мэлфор, или как там его зовут на самом деле, дал ей ясно понять, что она не интересует его как женщина…

Встав с постели, она взяла кувшин с водой и торопливо умылась. Вдруг ее взгляд упал на стоявший в углу дорожный сундук — ее сундук. Значит, пока она спала, сюда входили! Дженна поежилась, представив себе эту картину. Но стоит ли сейчас, когда опасность миновала, пугаться или злиться? Ее не тронули, и слава богу.

Девушка вздохнула и открыла сундук. В нем явно основательно порылись, но мешочек с драгоценностями оказался на месте. Вытащив небрежно сложенное чужими руками светло-зеленое платье, которое было самым легким в ее гардеробе, она сняла грязную одежду.

Потом, скользнув в вырез чистой сорочки, приятно холодившей тело, девушка надела выбранное платье — шнуровка лифа располагалась спереди, так что справиться с ней не составило никакого труда — и принялась расчесывать и укладывать волосы. Корсет, сброшенный ночью, она решила не надевать.

Плодом ее усилий стал простой узел на затылке — Дженна знала, что он ей не идет, но намеренно не меняла прически. Зачем? Люди никогда не смотрели на нее, только на багровое пятно у нее на руке — ведь, по общему убеждению, так дьявол метит своих приспешников. Странно, но сама Дженна никогда не ощущала над собой его власти.

Она закрыла глаза, вспоминая горькие годы в отчем доме. Всеми отверженная, ненужная даже собственным родителям, она влачила поистине жалкое существование. Но, как бы тяжела ни была ее доля, Дженна никогда не добивалась ничьего сочувствия и сама не жалела себя. Ей хотелось только одного — любви и возможности любить самой. Ах, как она могла бы любить детей, таких, как Мэг, например…

Она открыла глаза и оглядела себя в зеркало — тяжелый узел волос оттягивал голову назад, придавая ей высокомерный вид, и Дженна с досадой распустила его. Потом, подумав немного, заплела рассыпавшиеся по плечам волосы в косу — тоже не очень красиво, зато удобно.

Пора было идти в «лазарет», но у двери Дженна вспомнила о зашитых в платье драгоценностях и остановилась. Что, если их украдут? Но в памяти вдруг возникло бледное личико Мэг, заснувшей под колыбельную, и у Дженны перехватило дыхание. Как она там, бедняжка? Девушка опрометью выскочила из каюты.

Когда она вошла в «лазарет», в первое мгновение ей показалось, что там никого нет — так там было тихо. С тяжело бьющимся сердцем она приблизилась к койке.

Возле нее сидел, сгорбившись, Робин, а на стуле в углу устроился с книжкой в руках Хэмиш. Услышав шаги, он поднял на Дженну глаза.

— Хорошо, что вы пришли, миледи! — улыбнулся он и добавил, посерьезнев: — Тут надо кое-что прочесть, а я в грамоте не силен. Вы мне не поможете?

— Конечно, помогу, — кивнула девушка.

— Понимаете, как мы ни стараемся, ничего не помогает. Боюсь, воспаление усиливается, — сказал лекарь, протягивая ей книгу.

Это был медицинский труд с описанием различных снадобий и способов лечения; на его обложке красовалось название разграбленного судна: «Шарлотта».

— Мы позаимствовали ее на вашем корабле, — смущенно пояснил совестливый Хэмиш.

Пролистав объемистый фолиант, девушка нашла главу под заголовком «Лечение воспаления тканей» и пробежала ее глазами. Первый совет — кровопускание. Дженна отмела его сразу: как можно делать кровопускание Мэг, и так ослабленной потерей крови и жаром? Следующий совет — снять жар холодными обертываниями. Дженна чуть не застонала от досады: она и сама это прекрасно знает, но где взять лед и холодную воду? Ей захотелось зашвырнуть подальше бесполезный том, но она сдержалась, ведь на нее с надеждой смотрел Хэмиш.

Она ободряюще улыбнулась ему — или ей так показалось? — и сказала:

— Здесь написано, что надо сделать кровопускание, но я сомневаюсь, что оно поможет.

— Похоже, что так, миледи.

— Поступим по-другому: охладим тело Мэг, чтобы сбить жар, снимем нагноение… — предложила девушка и, поколебавшись, добавила: — И еще будем за нее молиться.

— Разве молитвы Кемпбеллов доходят до господа? — послышался знакомый рокочущий голос, и в каюту вошел предводитель пиратов.

— А у вас есть идеи получше, милорд? — повернулась к нему девушка.

— Почему вы меня так называете?

— Не станете же вы отрицать, что у вас есть титул?

— Я не обязан ни отрицать, ни доказывать вам что-либо, — отрезал капитан. Подойдя к раненой девочке, он осторожно коснулся ее лица.

— Уилл… — прошептала она, открыв покрасневшие, запавшие глаза.

Дженна удивилась такой фамильярности: дети всегда называли Мэлфора в лицо не иначе, как «капитан».

— Да, милая, — пробормотал он, казалось, не замечая допущенной вольности. — Я здесь, с тобой.