Эйна Ли - В путь за любовью

Когда люди начали расходиться, Гарт пошел вместе с Ребеккой и Клэем к фургону, чем избавил их от необходимости разговаривать друг с другом. Впрочем, это ничего не меняло: Ребекка все равно не знала, что сказать.

Она лежала на своей меховой накидке. Клэй, уходя в караул, подошел к ней:

– Бекки, сегодня я…

– О, я отлично провела время, а ты? – Она постаралась, чтобы слова ее прозвучали небрежно.

– Да, мне очень понравился вечер. И поцелуй…

– Ах, ты об этом? Думаю, все поверили, что мы любящая пара, как по-твоему? Мы оба отличные актеры. Нам стоило бы выступать на сцене.

Клэй замолчал.

– Да, – проговорил он после паузы. – Отличная актерская работа. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Ребекка закуталась в мех и проводила его взглядом. Стерла, слезинку, покатившуюся по щеке. «Ну что же ты плачешь? Ты сама заварила всю эту кашу, так что хватит себя жалеть!» – велела себе Ребекка.

Она уже давно уяснила, что единственный способ пережить тяготы путешествия – это оставлять в прошлом заботы ушедшего дня. Так что вчерашний поцелуй – уже старая история.

Клэй исчез после завтрака, а Этта умчалась куда-то с Томом, поэтому Ребекка разрезала два яблока и отправилась к загону, где паслись животные.

Все, кроме Брута, были вместе. Угостив лакомством своих мулов, Ребекка огляделась в поисках пропавшего. Она заметила его в тени дерева и, подойдя ближе, с удивлением обнаружила, что мул привязан, а перед ним на корточках сидит Клэй.

Пряди черных волос упали ему на лоб, и он выглядел как мальчишка. На висках выступили бисеринки пота, и он прервал свое занятие, чтобы вытереть лицо рукавом рубашки.

Ребекка поспешила к ним.

– Что с Брутом? – обеспокоенно спросила она.

– Наверное, ногу поцарапал. Я заметил, что она загноилась, и наложил припарку. Ему должно полегчать.

– О, а я не обратила внимания. Спасибо, Клэй, ты очень заботлив. Я не думала, что Брут тебе симпатичен.

– Он мне не симпатичен. Но мне не нравится, когда бессловесная тварь мучается от боли. – Он еще раз проверил повязку на ноге животного и отвязал его.

– Брут, скажи спасибо этому доброму человеку! – сказала Ребекка и скормила мулу остатки яблока.

Ребекка вслед за Клэем вышла из загона и присела в тени ясеня, пока Клэй мыл руки в одном из многочисленных прудов. Вернувшись, он сел подле нее.

– Ты очень заботлив, Клэй. Еще раз спасибо.

– Вообще-то я бы предпочел застрелить этого проклятого мула.

– Готова поклясться, что тебе просто нравится спорить. Прими благодарность и не порти ее своей вредностью.

– Вредностью?! – Клэй зацокал языком. – Вот, значит, как леди теперь разговаривают с мужьями? Я думал, тебе не хочется ругаться.

– Не хочется. День слишком хорош, да и место такое красивое. Похоже на Эдем. Я хотела бы остаться здесь навсегда.

– Кстати, об Эдеме. – Клэй вытащил из кармана два яблока и протянул одно Ребекке: – Держи. Мне не пригодились.

Они молча сидели и жевали яблоки. Потом Клэй растянулся на траве, заложив руки за голову. Ветер донес издалека отголосок звонкого смеха Этты.

– Как ты думаешь, что там у этой парочки? – спросил Клэй. – Кажется, они без ума друг от друга.

– Да, похоже на то, – улыбнулась Ребекка. – Мне кажется, в их возрасте я была точно такой же.

– А теперь?

– Я перестала верить в любовь. Предпочитаю оставаться независимой.

Он сел и пристально посмотрел ей в глаза:

– Ты хочешь сказать, что жалеешь, что вышла замуж? Я думал, ты любила своего мужа. Ты же до сих пор носишь его кольцо вместо моего.

– Любила. И я узнала, что любовь делает нас уязвимыми. Не хочу снова оказаться в таком положении. Я вполне могу сама о себе позаботиться.

– Бекки, ты частично отказалась от своей независимости, когда вышла за меня. Как твой муж, я по законам чести должен заботиться о тебе.

– Но ты ведь знаешь, Клэй, почему я за тебя вышла. Мне ничего от тебя не надо.

– Может, и так, но факт остается фактом. Мы с тобой – муж и жена. И мы оба несем ответственность за свои действия, имеем права и обязанности.

– Да, я понимаю: ты считаешь, что я не исполняю своих обязанностей, отказываясь делить с тобой постель.

– Мы вместе уже полтора месяца. Каждый день и каждую ночь. Ты очень притягательна как женщина, а я твой муж, и я всего лишь человек. Мне все сложнее и сложнее не трогать тебя. И, судя по тому, как ты отвечала на мой поцелуй, ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя.

– Клэй, пойми, пожалуйста, хочу я или не хочу, но я не могу позволить ничего, что помешало бы нам аннулировать брак. Если мы станем близки, это будет уже невозможно.

– Значит, мы останемся мужем и женой – я не предам своей клятвы, – упрямо сказал Клэй.

– Но я не хочу оставаться твоей женой. В этом все дело: я слишком высоко ценю свободу. Я уже один раз потеряла человека, от которого зависела, и больше никому не доверю заботу о себе.

– А ты не думаешь, что в один прекрасный день тебе вновь захочется любви?

– Нет, конечно. И более того, Клэй, разве не ты первый заявил мне, что никогда не сможешь доверять женщине и тем более полюбить?

– Я так сказал? – Он прищелкнул языком. – Наверное, я был пьян.

– Ну, если честно, то да.

Оба рассмеялись.

– Думаю, мужчины говорят много глупостей, когда их гордость уязвлена, – отметил Клэй.

– Или разбито сердце. – Веселость исчезла, Ребекка мягко спросила: – Ты очень ее любил?

– Тогда я думал, что да. Теперь я понимаю, что был скорее зол, чем несчастен. Каждому мужчине нужна в жизни какая-нибудь Элли, чтобы он сполна смог оцепить все достоинства женщины, которую он встретит мосле нее.

– Клэй… – Глаза Ребекки расширились от удивления. – Ты хочешь сказать, что я – следующая встреченная тобой женщина и ты видишь во мне достоинства?

– Ну во-первых, ты очень трудолюбивая.

– А Элли – нет?

– Все, что Элли известно о работе, – как пишется это слово.

Лицо Ребекки исказила гримаса притворной боли.

– Едко, как уксус. И не очень-то любезно звучит из уст джентльмена.

– Да, ты права. Не буду отрицать, вначале я очень сильно переживал. А теперь чувствую, что мне чертовски повезло.

– Так, а какие еще у меня достоинства, которых не было у Элли?

– Ты варишь отличный кофе.

– Спасибо, я заметила, что ты много его пьешь.

– И ты превосходно готовишь.

– Тебе потребовалось полтора месяца, чтобы набраться мужества сказать мне это? Но все равно спасибо.

– Я не хотел раздувать в тебе тщеславие. – Его улыбка стала шире.

– Ты хочешь сказать, что я тщеславна, Клэй Фрезер?

– В том, что касается готовки, – весьма. Ребекка улыбнулась и толкнула его в плечо. Он перекатился, схватил ее и подмял под себя.