Соблазнение по-королевски - Ева Финова

Нужно закончить начатое. Эсмеральда смела мне перечить прилюдно, и кем я буду, если спущу ей подобное? И пускай за ней стоит хоть вся Эвлария. От моего гнева ещё никто не уходил. Не уйдёт и теперь.

Горячий поцелуй случился секунду спустя, заглушаемый плеском волн за окном и слабым дуновением поднявшегося ветерка.

Глава 17. Новый союзник

Эсмеральда

Запевала взял высокую ноту и открыл общественную церемонию бракосочетания громким тенором:

— И-и-има-а-а-аши-и.

Бубны подыграли. Струнные инструменты начали свою партию несколько секунд спустя. Тягучая приятная музыка зазвучала с разных сторон. Лепестки роз посыпались с неба настоящим дождём, подгоняемые магическим ветром, колыхающим листья деревьев, но не платья гостей и зрителей.

Драконы встречали маленькую делегацию хлопками в ладоши в такт музыке. Искренние улыбки на их лицах заставили моё сердце трепетать от счастья. Я, одетая в узкое белоснежное платье с двумя длинными боковыми разрезами, смущённо шла через толпу, намеренно задирая подбородок повыше, чтобы не смотреть себе под ноги. Жгучее желание скрыться от множества глаз всколыхнулось внутри, едва я припомнила день моей казни, пусть неудавшейся.

Задорная музыка отвлекла и заставила улыбнуться.

— Я рядом.

Александр сильнее сжал мою руку, обозначая своё присутствие. Да уж, мысли растерянно блуждали, не желая думать о главном. Практичность драконов подкупала. Суть бракосочетания сводилась к тому, чтобы дать обет верности и продемонстрировать окружающим брачные метки на запястье.

Неожиданно перед глазами возникла резная золотистая дверь, я удивлённо повернула голову, Александр молча кивнул.

Почему он не предупредил?

— В этот прекрасный день я открываю сокровищницу Гуанойо, чтобы преподнести тебе в дар ключ от всех богатств, душа моя.

Так вот почему! Он знал, что я откажусь от подобного жеста. Смутно припомнила о выкупе невесты у родителей.

Обернулась и признательно посмотрела в сторону любимой четы де Люзиенов. Мачеха стоически держалась, отчим смотрел на меня с сухой улыбкой. Кивнула им. Вместе с тем припомнила разговор с Марси Анриет. Она была искренне убеждена, что Ивласия просто так не оставит её в живых. По этой причине я строго-настрого запретила подруге покидать гостевую спальню королевского кантона. Лейла сейчас была под охраной, чтобы никто из делегации Лиосолии даже не помыслил о том, что она выжила.

Я и без того сильно рисковала, позволив опекунам присутствовать при нашей будущей встрече с Альбертом Арнольдом III, ведь он мог сотворить что угодно. Он мог бросить лживое обвинение и спровоцировать Александра на убийство, да хотя бы унизить моих родных в очередной раз, чего бы лично мне не хотелось видеть никогда более.

Огромная зала, усеянная монетами, кубками, браслетами, вазами и сундуками, заполненными до краёв драгоценными камнями, предстала взору, едва магическая дверь открылась.

Музыка продолжила звучать, а правитель Гуона тихонько шепнул:

— Это всё твоё.

— Я уже получила больше, чем заслуживаю.

Покачала головой и отказалась принимать ключ, который он ко мне протянул. Взгляд дракона омрачился лишь на миг, а на губах растянулась лихая улыбка.

— Ты не можешь отказать в ритуале, потому что мы уже женаты, Эсмеральда.

Хитёр, нет слов.

Щёки обожгло от ненужного смущения, когда я вынуждено приняла дар супруга и попыталась решить, куда бы спрятать громадный золотой ключик. Но он исчез, будто растворился в воздухе.

— Теперь только ты сможешь призвать врата Сокровищницы, — пояснил Сандр. — Это ритуальное действие, означающее разделение власти между нами. Оно звучит буквально: я вверяю тебе благосостояние нашей семьи, буду безраздельно предан тебе и твоему выбору.

— Ох, а если бы я была транжирой?

Настала моя очередь улыбнуться. А Александр не удержался, склонился и запечатлел на моих губах лёгкий поцелуй.

— Значит, такова судьба.

— Не вводи в искушение!

Многозначительно приподняла брови и чудом не обняла мужа, чтобы углубить поцелуй. Тело жаждало ласки, однако место было выбрано неудачно.

Повторяющийся напев прозвучал чуточку громче:

— И-и-има-а-а-аши-и!

Опомнилась и заметила, что двери Сокровищницы наконец исчезли, зато появилась праздничная зала, заставленная столами.

— Огонь моего сердца пылает только для тебя, и так будет всегда на все времена, моя Эсмеральда.

Припомнила обязанности и повторила за ним:

— Огонь моего сердца пылает только для тебя, мой дорогой Александр, и так будет всегда на все времена.

— Беспрекословное следование традициям — не твой конёк, — пожурил меня муж, а сам призвал магию и осветил метки на наших запястьях, будто это случилось только что.

— Теперь уже ничего не изменить.

Я пожала плечами и сделала невинное лицо. Мол, какая есть.

Александр поднял меня на руки и поцеловал более настойчиво, чем следовало. Лепестки роз посыпались с неба настоящим ураганом, скрывая нас от толпы.

Маленькая хитрость, призванное перемещение. И мы вдвоём уселись в кресла за праздничным столом, дожидаясь, когда гости найдут нас взглядами, потому что в центре зала сейчас продолжал кружиться цветочный вихрь, покачиваясь в такт играющей музыке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как думаешь, эльфы вмешаются? — переспросил Сандр, пользуясь нашим маленьким уединением.

— Думаю, могут.

На том мы были вынуждены прервать разговор, потому что лепестки роз опали на пол, а удивлённая толпа охнула. Громкие хлопки послышались мгновение спустя, когда драконы все до единого обратили взоры в нашу сторону.

Подняла руку и призывно махнула, приглашая их к столу.

Сандр взял кубок и немного отпил красного напитка, чтобы позволить остальным приступить к трапезе. Древняя традиция гласила — вперёд всех пьёт первый в роду. Иными словами, правитель открывает праздничный пир.

— А почему я не знала, что ты подаришь мне ключ от Сокровищницы? — странная мысль промелькнула в голове.

Лёгкий страх, что события пойдут не по плану, всколыхнулся внутри и быстро улёгся, едва Сандр приобнял меня рукой и погладил по плечу.

— Не волнуйся, эта часть настоящего не изменит будущего, потому что она соответствует традиции.

— Хотелось бы надеяться, что так и есть.

Заставила себя улыбнуться, но на душе было тревожно.

— Повелитель, — отец Лафиды подошёл к