Барбара Картленд - Во власти мечты

— Вряд ли вам понравится, если я на самом деле буду так поступать.

Герцогиня усмехнулась:

— Я начинаю подозревать, что вы слишком хороши для меня. Кто вас обучал?

— Мой отец. Как-то он проболел всю зиму, и ему нельзя было читать. Он просто сходил с ума от ничегонеделания, и мы стали по очереди играть с ним в разные игры. В результате мы весьма преуспели, особенно в игре в безик и в его любимые шахматы.

— Жаль, что я не знала вашего отца, — неожиданно сказала герцогиня.

— Он был хороший человек.

— Вы похожи на него?

— Я — нисколько. Вот Салли похожа и характером, и темпераментом. Папа был просто святой, и Салли почти такая же.

— Она, наверное, педантична, — не без сарказма заявила герцогиня, ожидая, не вспыхнет ли румянец на щеках Энн. — Она могла бы зайти сюда как-нибудь во время прогулки с дочкой Роберта Данстена.

— Не сомневаюсь, она с удовольствием познакомится с вами, — с готовностью отозвалась Энн.

— Тогда пригласите ее как-нибудь сюда, — распорядилась герцогиня.

Энн полетела домой, как на крыльях, желая поскорее передать Салли приглашение, но оказалось, что сестра уже приходила, но быстро ушла.

— Куда она ушла? — спросила Энн у Мэриголд.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответила та. — Она переоделась, припудрила носик и умчалась, прежде чем я успела хоть что-нибудь спросить.

— Полагаю, ты была слишком занята, рассказывая о себе, — сказала Энн. Это был не упрек, а просто констатация факта.

— Ну, на самом деле ты права, — признала Мэриголд. — Сегодня был показ, и присутствовала Надин Слоу. Она обвинила меня в том, что я неправильно представила одно из платьев. Да это просто смешно! Она искала повод придраться. Я преподнесла платье самым выгодным образом, и не менее трех клиентов тут же заказали такие же, так что если и было что-то не так, то не по моей вине.

— Что случилось? — спросила Энн, присаживаясь на другую кровать. Мэриголд продолжала натягивать чулки.

— Конечно, я не была с ней невежлива, — продолжала Мэриголд. — Я слишком умна для этого. Я выслушала все, что она хотела сказать, а потом ответила: «Мне очень жаль, мисс Слоу, если я допустила ошибку. Как вы думаете, может, мне снова надеть это платье и пойти спросить у господина Сорреля, как нужно его носить?» Конечно, она ужасно рассердилась и смотрела на меня, пытаясь понять, не дерзость ли это. Я напустила на себя самый невинный вид — широко распахнутые голубые глаза — и ждала. Через минуту она прошипела: «Нет необходимости идти к мистеру Соррелю. Будьте аккуратнее в будущем». Как ты понимаешь, мы с девушками от души посмеялись, когда она ушла.

Энн посмотрела на сестру очень серьезно:

— Неужели тебе приятно работать в таких условиях? Я чувствовала бы себя очень несчастной, если бы знала, что рядом кто-то, кто меня ненавидит.

Мэриголд пожала плечами:

— Мне почти все равно.

— Думаешь, она в самом деле влюблена в Питера?

— Если да, то она может забирать его себе, — резко ответила Мэриголд.

— Кстати, а как у него дела? Мы уже сто лет его не видели. Я спрашивала о нем Салли вчера вечером, но она думает, что Питер уехал куда-нибудь. Ты должна знать.

— А я не знаю! — ответила Мэриголд. — Ради Бога, не раздражай меня идиотскими вопросами! Мне нужно одеться. Бен Барлоу пришлет машину за мной в половине восьмого.

— О, сегодня вечеринка? — спросила Энн.

Мэриголд кивнула:

— Тебе нравится мое платье?

Она достала платье из гардероба, и Энн ахнула от изумления. Платье было просто чудесное: юбка из бледно-зеленого тюля красиво ниспадала складками, а роскошный кружевной верх оставлял плечи открытыми. На лифе алел букетик полураспустившихся роз.

— Очень красиво! — одобрила Энн. — Но оно, должно быть, ужасно дорогое.

— Да, — согласилась Мэриголд. — Не говори Салли. Мне пришлось заложить свои наручные часы.

— Но она дала тебе пятнадцать фунтов.

— Неужели ты думаешь, что такое платье может стоить пятнадцать фунтов, даже со скидкой?

— Будь поосторожней с расходами, — попросила Энн. — Мне нужны новые туфли и ночная рубашка, и я уже потратила половину моей зарплаты на новую блузку.

Она достала блузку из бумажного пакета и показала Мэриголд.

— Миленькая, — равнодушно проговорила Мэриголд, — но такая скучная! Ты же не хочешь выглядеть старомодной и унылой? Здесь, в Лондоне, мы должны избавиться от нашей провинциальности и стать современными и элегантными.

— Зачем? По-настоящему элегантные дамы, вроде дочерей герцогини, вовсе не производят впечатления изощренности. У леди Кэтрин очень красивые, но простые платья, а не изощренно-изысканные.

— Глупая, они вовсе не элегантные! — сказала Мэриголд. — Они просто представители аристократии, и они устарели.

— А кто, по-твоему, современные элегантные люди?

— Трудно сказать. Хетти Лелонг, например.

— Но она актриса!

— Это не мешает ей быть модной и элегантной, бывать на всех вечеринках и получать приглашения отовсюду!

— А еще кто?

— Что изменится, если я назову имена. Я вижу этих людей в мастерской Майкла Сорреля. Это вовсе не лорды и леди! Это актрисы, жены крупных финансистов и вообще богатые люди, которые каждый вечер бывают в лучших ресторанах. В них нет ничего особенного, кроме того, что они действительно элегантны, и все считают их «правильными» людьми.

— Герцогиня вряд ли знакома с ними.

— О, опять ты со своей герцогиней! — с некоторым раздражением сказала Мэриголд. — Какое это имеет значение? Она отжила свое. А мать Бена Барлоу работала в баре. Она бы и до сих пор там работала, если бы отец Бена не изобрел какую-то особую свечу зажигания. Это изобретение сделало Бена одним из самых блестящих и богатых людей в Лондоне!

— Мне не по душе такой блеск, — неприязненно сказала Энн.

— Тебе — возможно, — бодро ответила Мэриголд, — а что касается меня, так это как раз то, что доктор прописал.

Она надела платье. Мягкая, тонкая ткань изящно облегала тело. Плечи Мэриголд казались ослепительно белыми, оттененные зеленым, в глазах плясали веселые огоньки. Этот наряд чудесно подходил к роскошным огненным волосам Мэриголд. Она была просто красавица, но будь дома Салли, веселость Мэриголд насторожила бы ее. Казалось, Мэриголд заставляла себя веселиться, чтобы забыть о том, что заставляло ее нервничать.

А Салли в это время сидела в одном из уютных ресторанчиков Сохо[13] с Дэвидом. Он пригласил Салли встретиться здесь, потому что это было недалеко от больницы и он мог ненадолго ускользнуть, чтобы пообедать.