Лаура Гурк - И он ее поцеловал

Она была в наглухо застегнутом бежевом костюме, из которого выглядывал лишь высокий ворот белой блузы и зеленая бархотка вокруг шеи. Необъятные сверху и узкие в локте и у запястья рукава и оборка на талии непропорционально увеличивали в объемах ее хрупкие плечики и узкие бедра, а соломенная шляпка с кучей зеленых ленточек и сливочных перьев мешала увидеть огненно-рыжие отблески в ее волосах. Широкие поля скрывали от Гарри ее глаза.

И все же пока они бродили меж фруктов и овощей рынка «Ковент-Гарден», он утешался тем, что видел: мягкой светлой кожей ушка и шейки, утонченным носиком и милыми золотыми веснушками. Сколько еще веснушек скрывается от его глаз? Сколько времени потребуется, чтобы перецеловать их все?

Как только в голове возникали подобные мысли, Гарри пытался прогнать их прочь и подумать о чем-нибудь менее интимном, но, как он и подозревал, сделать это было нелегко. Перед глазами постоянно всплывала фигурка мисс Дав на стремянке, линия груди и тонкая талия. Из памяти не шли стройные ножки, воображение услужливо рисовало горячие поцелуи. Другими словами, дары Пандоры не собирались возвращаться обратно в ящик.

Он решил, что пришла пора немного поговорить.

– Мисс Дав, я начинаю восхищаться вашими методами добывания информации, – сказал он, когда они шли по разные стороны длинного деревянного прилавка, уставленного корзинами с первыми летними фруктами. – Вы прекрасный слушатель, и люди охотно откликаются на это.

Наградой ему стала улыбка.

– Спасибо. Было бы, конечно же, легче, если бы я могла открыть им, что я миссис Бартлби. Люди проявили бы больше старания. Но поскольку мы храним ее личность в тайне, я довольствуюсь положением секретаря.

– Да, я уже заметил, что вы именно так и представляешь. Насколько я понимаю, миссис Бартлби нет нужды подмасливать людей, но ее секретарь вынуждена делать это.

– Я никого не подмасливаю, – поморщилась Эмма.

– О, еще как подмасливаете! Причем всех, кто встречается вам на пути. То есть, – усмехнулся он, – всех, кроме меня.

К его удивлению, она остановилась, и Гарри последовал ее примеру.

– Я сожалею о том, что наговорила в тот день, правда. – Она повернулась и посмотрела на него через прилавок. – Не знаю, какая муха меня укусила.

– Не надо сожалеть, – произнес он с напускной суровостью. – Это была самая честная оценка, ни грамма лести. На вас трудно произвести впечатление, мисс Дав.

– Неужели? – Она взяла из корзины сливу. – А вам-то какое до этого дело? Вы же говорите, что вас не интересует мнение других людей, – напомнила она ему, положив одну сливу и выбрав другую, – так зачем вам производить на меня впечатление?

Он пораженно посмотрел на нее через прилавок, так и не найдя остроумного ответа.

– Все не так просто, да, милорд? – промурлыкала она, с легкой улыбкой взяв из корзины следующую сливу. – Иногда важно, что думают о нас другие люди. Вот почему юные леди едят куриные крылышки, а я обращаю внимание на суждения моей хозяйки. Знать правила поведения просто необходимо. Поэтому люди читают статьи миссис Вартлби.

– Нехорошо использовать против меня мои же собственные слова.

Она встретилась с ним взглядом.

– Дело в том, что нас всех до некоторой степени интересует мнение других людей о нас самих.

– Меня нет, – сказал он. – По крайней мере мнение большинства. Но мы с вами… друзья. – Ложь, причем откровенная. Он не хотел быть ее другом. Он хотел поцеловать ее, вот почему жаждал произвести на нее хорошее впечатление. Это увеличивало его шансы на успех.

– Значит, теперь мы с вами друзья? – не без сарказма поинтересовалась Эмма.

– Если сбросить со счетов тот факт, что я вам не нравлюсь, – поправился он и увидел ее улыбку. – Но я решил не обращать на это внимания.

– Ради нашей дружбы? – рассмеялась она.

– Точно.

Эмма вернула сливу в корзину, взяла следующую, внимательно изучила ее и положила на место.

– Эти сливы ужасны, да еще за такие деньги!

Гарри посмотрел на ценник:

– Дюжина за шестипенсовик кажется вполне разумной ценой.

– Возмутительно! В сезон сливы должны продаваться по три за пенни.

– Вы скряга, мисс Дав.

Его замечание ей явно не понравилось.

– Я экономная, – нахмурилась она.

– Как скажете.

– В любом случае сливы я не очень люблю. У них слишком кислая шкурка. Ах, был бы сейчас август! Тогда бы персики поспели. Я обожаю персики, а вы? – Она запрокинула голову, прикрыла глаза и облизнулась. – Спелые, сладкие, сочные.

В его мозгу вспыхнуло чувственное видение – персики и нагая мисс Дав. По телу прокатилась волна вожделения и захватила Гарри прежде, чем он успел справиться с ней.

– С вами все в порядке, милорд?

– Что? – Гарри потряс головой, пытаясь прийти в себя, пока предмет его мечтаний с тревогой взирал на него.

– У вас такое странное выражение лица. Вы не заболели?

– Заболел? – Можно и так сказать. – Нет, – солгал Гарри. – Я в порядке. В полном порядке.

Она удовлетворенно кивнула и вновь принялась рассматривать фрукты. Гарри ослабил галстук, злясь на себя. Да что с ним такое? Он же не тринадцатилетний юнец, чтобы терять над собой контроль. И определенно не из тех мужчин, которых тревожит мнение женщины или которые позволяют чувственным фантазиям вмешиваться в дела. В любом случае целомудренные девы не его профиль. Внезапная тяга к мисс Дав не поддается объяснению. И доставляет массу неудобств.

Несмотря на то что ситуация изменилась, мисс Дав все еще работает на него. Обстоятельства, выстроившие меж ними стену, не исчезли. И он не имеет права забывать об этом. Он джентльмен, а джентльмены не пользуются служебным положением в личных целях, особенно если речь идет о невинных девах. Он должен положить конец мечтам о мисс Дав. Просто обязан.

Она двинулась вдоль прилавка, а он задержался, сражаясь с фантазиями о том, как он кормит ее фруктами и при этом оба они обнажены. Вернув контроль над собой и своими низменными страстями, он нагнал ее в конце прилавка.

– Вы закончили?

Она покачала головой и протянула плетеную корзинку:

– Думаю купить немного ранней клубники.

Гарри издал стон и сдался. В конце концов, нет ничего страшного в том, чтобы поддаваться воображаемым соблазнам, уговаривал он себя. Главное – не воплощать их в жизнь.

Марлоу вел себя очень странно. Эмма раздумывала над этим, пока они сидели друг против друга на травке на набережной Виктории и поглощали импровизированный ленч из холодного языка, хлеба с маслом и клубники.

Марлоу сказал, что на нее трудно произвести впечатление, но Эмма никогда не замечала в нем желания сделать это.