Лаура Гурк - И он ее поцеловал

К назначенной на среду встрече мисс Дав снова окружила себя оболочкой холодной деловитости, к которой привык Гарри. Без сомнения, это было очень мудро с ее стороны – им обоим следовало придерживаться разумного поведения, – и все же Гарри ощутил легкое разочарование. Ему хотелось поближе познакомиться с новой мисс Дав, той, чья улыбка могла осветить комнату. Той, которая исторгала проклятия наедине с самой собой. Той, которая не ударила его по рукам, когда он ласкал ее бедра.

Он проверил статью, присланную с посыльным накануне, и одобрил все доработки. Однако колонка для мужчин, добавленная по его просьбе, требовала пересмотра, так как мисс Дав явно никогда не приходилось выбирать себе камердинера. Эмма не стала противиться изменениям.

И хотя она все еще очень походила на ту мисс Дав, которую он знал, в ней все равно чувствовались перемены. Его бывшая секретарша никогда бы не вышла из себя и не выкинула хозяина из своей квартиры. Она никогда не швырнула бы ему в лицо его же критику и не решилась бы торговаться из-за процентов. Мисс Дав стала другой. Он не знал, как это случилось, но понимал, что заинтригован. Возможно, успех придал ей спокойной уверенности в себе, коей она не выказывала раньше. Или все дело в том, что она потребовала от Гарри уважения, которого он, положа руку на сердце, не оказывал ей прежде. Его взгляд скользнул к ее накрахмаленной и наглухо застегнутой на груди английской блузке. Быть может, хмыкнул он про себя, причина в том, что он продолжал представлять ее себе обнаженной.

– Я все подготовлю к завтрашнему выпуску, – пообещала она, врываясь в его размышления.

– Где вы получили столько знаний? – спросил он из чистого любопытства. – Хрусталь и кольца для салфеток, что хорошо, а что плохо? И откуда вы черпаете свои идеи?

– До замужества моя тетушка Лидия служила гувернанткой, она была очень щепетильной в том, что касается хороших манер. Вот так я и узнала, говоря вашими словами, что хорошо, а что плохо. Я жила с ней с пятнадцати лет.

– А ваша мать?

– Она умерла, когда мне было всего восемь. Я почти не помню ее. – Мисс Дав посмотрела поверх его плеча, взгляд ее затуманился. – Она постоянно твердила: не играй в грязи, – прошептала она. – Это я помню.

– Вам запрещалось играть в грязи? Почему, ради всего святого?

– Отцу не нравился вид испачканной одежды. Он, как человек военный, был очень строгим и аккуратным, знаете ли.

Гарри знал. Он ясно представил себе детство мисс Дав, и картина получилась слишком безрадостной.

– Значит, в пятнадцать вы переехали к тете. Она была замужем?

– К тому времени она овдовела и проживала в Лондоне, всего в нескольких кварталах отсюда. После смерти отца я перебралась к ней.

– Ваша тетя была одинокой и не жила с вами, со своими родственниками? – удивился Гарри.

На лице ее застыло странное выражение – тяжелое, холодное, точно маска. В душе Гарри родилось необъяснимое чувство.

– Нет, – ответила она секунду спустя. – Мой отец не… Судьба тети не волновала его. Она была сестрой моей матери.

Да и тетя не слишком тревожилась об отце, догадался Гарри. Что-то здесь было не так, неправильно. Он чувствовал это, и ему это не нравилось.

– Но в любом случае разве не лучше было бы вам жить с тетей после смерти матери?

– Нет. По крайней мере, – добавила она с вымученной улыбкой, – отец так не считал. Как я уже сказала, они не ладили. Но отвечая на вторую часть вашего вопроса о хрустале, салфетках и прочем… – Она задумалась ненадолго, потом проговорила: – Я и сама не знаю, откуда берутся мои идеи. Они просто приходят в голову. Я много читаю. Брожу по улицам, наблюдаю, пишу о том, что кажется мне интересным. Разговариваю с людьми – матронами, торговцами, ремесленниками. И конечно же, обожаю ходить по магазинам. Например, сегодня я собираюсь исследовать магазинчики вокруг рынка «Ковент-Гарден». В сущности, – она бросила взгляд на часики, приколотые к ее бежевому жакету, – мне пора, если мы закончили. Уже почти одиннадцать. – Она убрала в портфель материал, требующий дополнительной проверки, и встала.

Гарри тоже поднялся.

– Мне хотелось бы составить вам компанию, – услышал он свой голос.

Эмма с сомнением посмотрела на него:

– Хотите пойти со мной? Вы?

Он рассмеялся:

– Понимаю, это вас удивляет.

– Мягко говоря. Вы же ненавидите магазины.

– А вы обожаете. Вот почему я перекладывал покупку подарков на ваши плечики. Вы в этом деле намного лучше меня разбираетесь. У вас талант отыскивать подходящую вещь для каждого.

– Спасибо, милорд. Всегда приятно знать, что твой подарок пришелся человеку по сердцу.

– Если это доставляет вам такое удовольствие, то почему бы вам снова не прийти мне на помощь?

– Решительно нет, – поспешно выпалила Эмма.

– Вы стали такой бессердечной, – притворно вздохнул Гарри. – Подумайте о моих несчастных сестрах.

Его мольбы не произвели на нее никакого впечатления.

– Я не умею выбирать подарки, мисс Дав, – сказал он, шагая за ней к двери. – Вы не представляете, какой это кошмар, когда до Рождества два дня, а вы не знаете, что купить.

– Так вам и надо, не будете тянуть до последнего момента.

– Может, вы и правы, но Рождество без вас пугает меня.

– Не бойтесь. Просто внимательно слушайте, что говорят окружающие. И идите в магазин, без этого, к сожалению, не обойтись.

Он застонал.

– Считайте нашу сегодняшнюю прогулку хорошей тренировкой.

– Ну ладно. Буду оттачивать мастерство хождения по магазинам, наблюдая за вами.

С этим он и мисс Дав отбыли к рынку «Ковент-Гарден», и в последующие два часа Гарри начал лучше понимать ее. Он открыл в ней прекрасного слушателя, обладающего прирожденным даром брать у людей интервью и выуживать из них необходимую информацию. Жена мясника сказала ей, где купить вкусную горчицу. Лоточник, торгующий овощами и фруктами, поделился рецептом изумительного корнуоллского печенья. Полицейский на углу Мейден-лейн и Бедфорд-стрит сообщил, какие переулки безопасны, а какие нет. Эмма была готова учиться всему и у всех, внимательно слушала людей и брала на карандаш все сведения, которые сумела добыть. Ничего удивительного, что она знала, где найти самые качественные ботинки и как смастерить бумажных зверушек. Она хорошо разбиралась в человеческих слабостях и играла на одной из них – люди чувствовали свою важность, делясь с ней знаниями, и им это нравилось.

Гарри держался в сторонке, и временами Эмма так увлекалась беседой, что, казалось, забывала о нем. Он наблюдал за ней, пользуясь моментом, но нечего было и мечтать снова увидеть ее силуэт в лучах солнца. По крайней мере не сегодня.