Мэгги Осборн - Леди-бунтарка

Моутон же отталкивал всякого, кто пытался приблизиться к Блу, и вскоре девушке пришла в голову блестящая мысль. Она предложила всем присутствовавшим пари, что чернокожий великан сможет побороть любого мужчину, который захочет принять вызов, и таким образом заработала кругленькую сумму. В конечном счете первый вечер в Лондоне прошел не так уж плохо. «Будет что вспомнить», – решила Блу. Но завтрашний же день не сулил ничего хорошего.

Заметив, что при упоминании о завтрашнем дне девушка погрустнела, Месье предложил отправиться перед сном на прогулку, и Блу охотно согласилась. Поскольку Изабелла была полностью поглощена приятным занятием, обещавшим ей неплохую прибыль, они оставили ее в доме, а сами вышли на площадь.

– Я просто в ужас прихожу, когда думаю о том, что будет завтра, – пожаловалась Блу. Месье промолчал; он прекрасно понимал, в каком состоянии его воспитанница, и предпочитал не спорить с ней. – Моя мать непременно постарается доставить мне побольше неприятностей. – Девушка решительно вскинула подбородок и поджала губы. – Но я так просто не сдамся. И я не собираюсь становиться такой же, как она.

– Если так, то ты очень огорчишь своего отца, – сказал Месье. – Поверь, мистеру Моргану нелегко было принять решение отправить тебя к леди Кэтрин. Он долго раздумывал и переживал. Ему было очень трудно расстаться с тобой, моя дорогая Блузетт. Ты, конечно же, и сама это знаешь. Больше всего на свете Бо Билли Морган хотел бы, чтобы его дочь стала штатной и благородной леди. – Острое чувство вины заставило Блу низко опустить голову. Ее охватила тоска по дому. На глаза девушки навернулись слезы. Месье говорил правду. – Не думай о леди Кэтрин, моя дорогая. Думай о своем отце. Видишь ли, я везу с собой один документ, и твоя мать о нем знает. Так вот эта бумага заставит ее поступить так, как желает Бо Билли. А он желает, чтобы леди Кэтрин превратила тебя в настоящую леди. И если ты будешь этому противиться, дорогая, то выступишь против своего отца, а жертва, которую он принес, окажется напрасной.

– Значит, я должна отказаться от самой себя и стать такой, какой вовсе не хочу быть, – пробормотала Блу, давясь слезами.

– Ты не должна огорчать своего отца, дорогая. – Блу и Месье завернули за угол. Моутон следовал за ними. Немного помолчав, маленький француз продолжал: – Гросвенор-Хаус, где живет леди Кэтрин, совсем не похож на Ковент-Гарден. И ты должна высоко держать голову. Помни обо всем, чему я тебя учил. Я молю Бога, чтобы для начала этого оказалось достаточно. Надеюсь, мы все будем тобой гордиться.

Прежде чем войти в трактир, Блу остановилась и схватила Месье за руки. Ее била дрожь.

– А я ей понравлюсь? – спросила она и зажмурилась.

– Она непременно полюбит тебя, моя милая Блузетт. Я совершенно в этом уверен.

– Мне все равно. Это не имеет значения, – отрезала Блу, расправив плечи. – Я ее ненавижу.

Месье авторитетно заявил, что главное – произвести первое впечатление, потому что оно всегда запоминается надолго. «Кроме того, – резонно заметил он, – не каждый день случается нанести визит такой важной и благородной леди». Поэтому было решено серьезно заняться своей внешностью и как можно более тщательно подготовиться к великому событию.

Кокосовое масло для Моутона так и не удалось найти, хотя Месье специально посылал мальчишку на поиски, и чернокожему великану пришлось довольствоваться душистым свиным жиром, чтобы натереть голову. Этим же жиром он щедро намазал руки и торс, прежде чем надеть жилет из золотой парчи. Вообще-то ради такого случая он собирался облачиться в рубашку, которую еще на корабле сшил для него Месье. Но рубашка порвалась, стоило ему натянуть ее. То же произошло и с чулками, так что Моутону предстояло явиться в дом леди Кэтрин лишь в штанах и в жилете. Он попытался возразить, но его заверили, что с его фигурой он все равно будет смотреться отменно.

Изабелла выбрала для себя тот же наряд, в котором ходила на памятный ужин в капитанскую каюту, но, учитывая особые обстоятельства, она прилепила себе на грудь дополнительные мушки, увеличив их общее число до двадцати двух. Разумеется, знойная испанка выглядела диковато, но Изабелла с таким восторгом разглядывала результаты своих усилий, что ни у кого не хватило духу сказать ей правду.

К сожалению, Месье не успел купить себе новый парик и очки, но он решил надеть самую яркую свою одежду, чтобы тем самым восполнить недостатки. Француз облачился в лимонно-желтые бархатные бриджи, которые не только давно вышли из моды, но и явно не соответствовали сезону, а также надел малиновый жилет и изумрудно-зеленый камзол. Затем он принялся пудрить парик, причем взялся задело так энергично, что засыпал мелом всю комнату. После этого он надел туфли с высокими красными каблуками и принялся завязывать шейный платок. Внимательно оглядев себя в зеркале, Месье остался вполне удовлетворен и объявил, что готов.

Блу, которой предстояло играть роль «главного блюда в меню», собиралась дольше всех. Поскольку первую встречу с матерью следовало признать событием чрезвычайной важности, Месье выбрал для своей воспитанницы самый роскошный наряд из сундука с пиратскими трофеями. Это было платье из розовато-лиловой парчи с розовыми и темно-синими узорами, украшенное оборками. От плеча к талии спускались атласные цветы, а корсаж был расшит маленькими жемчужинами, часть которых, к сожалению, пожелтела от времени. Впрочем, пожелтели как раз те жемчужины, что были ближе всего к подмышкам. После долгих споров все сошлись на том, что если Блу не станет поднимать руки, то никто и не заметит этого недостатка.

Юбка же оказалась такой широкой, что простиралась в сторону от талии на добрых три фута. Прежняя владелица платья была довольно миниатюрной, и Месье пришлось помочь Изабелле затянуть шнуровку на спине у Блу. В конце этой процедуры бедняжка начала задыхаться и хватать ртом воздух.

– Я не могу… дышать!

Месье отступил на шаг и в задумчивости проговорил:

– Думаю, светло-вишневые румяна – это то, что нам надо. Что скажешь, Изабелла?

– Да-да, светло-вишневые подойдут.

– Помогите!.. Я не могу дышать!

Не обращая никакого внимания на крики Блу, Месье открыл баночку с румянами и принялся густо покрывать ими щеки, лоб и подбородок девушки. Если бы у нее были силы, она бы сопротивлялась, но, увы, Блу едва дышала. Вслед за румянами пошла в ход пудра, а потом начался ожесточенный спор из-за того, сколько прилепить мушек. В конце концов сошлись на трех: одна украсила щеку, другая лоб, а третью поместили на подбородке. После этого Месье и Изабелла занялись волосами девушки. Час спустя Блу вспотела так, будто стояла в дюнах под полуденным солнцем на раскаленном песке.