Франциска Вульф - Заговор во Флоренции

– Козимо! – воскликнул Джулиано и, спрыгнув со стула, бросился к кузену. – Что…

– Что я здесь делаю? – Козимо насмешливо повел бровью, стягивая на ходу черные перчатки и сбрасывая плащ с плеч. – Кажется, вы хотели меня видеть, дорогой кузен? В письме вы написали, чтобы я срочно навестил вас. Вы удивлены, что я пришел именно сейчас? Мой визит кажется вам неуместным?

Он небрежно швырнул плащ в сторону, где стояла Людмила. Девушка едва успела подхватить его, но одна перчатка все же выскользнула из ее рук и упала на пол. Она торопливо подняла ее, не отрывая глаз от Козимо. Анна вопросительно посмотрела на Матильду. Старая служанка сидела как вкопанная, недовольно морща лоб и судорожно сжимая в руках вышивку, словно кто-то собирался отнять у нее эту драгоценность.

«Она ненавидит Козимо, – решила Анна. – А Людмила его боится. Обеих понять можно. В этом человеке было что-то жутковатое».

– Оставь свои высокопарные речи, Козимо, – заметил Джулиано, поведя плечами. – Я действительно хотел поговорить с тобой по одному делу. Надеюсь, ты объяснишь нам кое-какие детали.

– Ну что же, выкладывай, Джулиано, свет флорентийцев, звезда благородного брата, – запальчиво сказал Козимо, усевшись на край кровати. Матильда чуть не взорвалась от бешенства. – А, Матильда, кажется, я снова нарушаю приличия? Но имей в виду, мне наплевать на твое мнение, а твое присутствие здесь вообще необязательно. Пошла бы ты отсюда. И можешь жаловаться на меня кому угодно.

Матильда бросила негодующий взгляд на Джулиано.

– Господин, я…

– Ты слышала, что я сказал? – продолжал Козимо, обращаясь к Матильде. – А теперь исчезни, чтобы я тебя больше не видел.

Сначала Анне показалось, что Матильда собирается воспротивиться его приказу, но потом поняла, что все здесь не так просто. Матильда, поджав губы, собрала свое рукоделие и вышла, гордо подняв голову.

– И прихвати с собой эту дурищу, – со смехом добавил он, крикнув ей вслед.

– Козимо, как ты разговариваешь со старой женщиной… – набросился на него Джулиано, когда Матильда и Людмила вышли из комнаты.

– Оставь нравоучения, – перебил его Козимо. – Матильда долго работала в моем доме. Я знаю ее досконально, со всей ее моралью и длинными ушами! В доме нельзя было сказать ни слова. – Удобно откинувшись на спинку стула, он вытянул ноги. – Итак, братец, в чем дело? Я полагаю, не тоска по родственнику заставила тебя послать за мной гонца в такую рань?

– Ты прав, – ответил Джулиано. Анна слышала, как дрожал его голос. Что это было? Страх, как у Людмилы, или бешенство, вызванное поведением кузена? – Я должен тебе что-то сказать. Позволь представить тебе синьорину Анну Нимейер, – добавил он, указывая на Анну. – Ты ее знаешь?

Козимо бегло взглянул на Анну, как смотрят на скотину на базаре.

– Жаль, не имею чести знать, – ответил он, равнодушно пожав плечами. – Откуда я могу знать ее?

– Тем омерзительнее твой поступок, – воскликнул Джулиано, расхаживая по комнате взад и вперед. – Как ты мог так поступить, Козимо? Как можно было так жестоко подшутить над синьориной Анной, выбрать ее беспомощной жертвой своих отвратительных шуток?

Козимо переводил взгляд с Анны на Джулиано. Бесспорно, в этом человеке было что-то жуткое, но нельзя было не признать, что он производил сильное впечатление.

– Шуток? Каких шуток? О чем ты говоришь…

– Синьорина Анна, покажите ему письмо.

Анна достала из сумочки приглашение. Джулиано почти вырвал его из рук Анны и сунул под нос Козимо.

– Вот смотри! – крикнул он. Голос его дрожал от бешенства. – Надеюсь, ты не будешь отрицать, что это написано твоей рукой?

Козимо взял бумагу, повертел в руках, прочел, снова повертел и снова прочел. Нахмурившись, он задумчиво сжал губы.

– Понимаю…

– Ты ничего не понимаешь, – разгорячился Джулиано. – Известно ли тебе, в какое положение своей скверной шуткой ты поставил синьорину Анну? Я едва не принял ее за воровку. И все потому что ты подсунул ей колье Клариче. А синьорина Анна была настолько легковерна…

– Колье?

В интонации, с которой он произнес это слово, не было ни тени цинизма или насмешки. Козимо действительно не знал, о каком колье идет речь. Он был, как это ни странно, невиновен.

– Не делай вида, что не понимаешь, о чем идет речь, – возбужденно кричал Джулиано. Он явно не верил в непричастность кузена к этой истории. – Твои шутки всем известны и никого, кроме тебя, не забавляют. Но в этот раз ты зашел слишком далеко, и я постараюсь, чтобы ты…

– Извини, что прерываю тебя, уважаемый кузен, – сказал Козимо и поднялся. – Боюсь, ты заблуждаешься. Я никогда не видел и, разумеется, не писал этого письма. Ты и синьорина Анна стали жертвами ловкого мошенника. Уверяю, что не имею к этому никакого отношения. На сей раз – никакого. Сожалею, что не смогу помочь вам в поисках виновника. А теперь позвольте откланяться. Синьорина. Джулиано. – Он галантно раскланялся и удалился.

Прежде чем Анна и Джулиано смогли произнести хоть слово, Козимо исчез. Они переглянулись.

– Нет, с ним невозможно разговаривать, – выдавил из себя Джулиано. Первым порывом его было броситься вслед за Козимо, но Анна удержала его.

– Оставьте его, Джулиано, – сказала она. Ей в голову пришла мысль, нелепая, может быть, даже безумная. Но почему не испробовать? – Я допускаю, что ваш кузен иногда говорит правду. Возможно, он действительно не писал этого письма?

Джулиано недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы его совсем не знаете, синьорина Анна. Он способен на всякую чертовщину и неоднократно доказал это.

– Возможно, вы и правы, но я чувствую, что в этот раз он не шутил. Если же он обманул нас, то знает, что его раскусили, и я уверена, не позволит себе подобных шуток.

– У вас больше оснований, чем у всех остальных, осуждать моего кузена. И все же вы готовы простить его. – Джулиано схватил ее руку и, наклонившись, поцеловал ее. – Я восхищаюсь вашим великодушием.

Он снова уселся на скамейку у кровати и начал рассказывать ей городские новости. Он говорил о брате, о художнике Боттичелли. Анна не могла сдержать улыбки. Внимание молодого Медичи льстило ей. Тому, что она услышала из его уст о Флоренции XV века, мог позавидовать любой историк. Жаль только, что она не могла сконцентрироваться на его рассказе. Ее мысли постоянно возвращались к Козимо. Тот Козимо, с которым она познакомилась на балу, был совсем другим: во-первых, старше, многоопытнее, меланхоличнее и мрачнее, а во-вторых, не так высокомерен и циничен, как кузен Джулиано. Но в глубине души Анна была уверена, что это один и тот же человек. Козимо Мечидеа был не кем другим, как Козимо де Медичи, кузеном Джулиано де Медичи, только намного старше. В пользу ее версии говорил тот факт, что Мечидеа питал особую слабость к XV веку, о чем свидетельствовали основанный им музейный фонд и его деятельность мецената. Осталось лишь понять, каким образом Козимо де Медичи попал в XXI век. Не тем ли способом он оказался в будущем, каким она попала в прошлое? Или он был чем-то вроде Дориана Грея, который жил больше пятисот лет и по неведомым причинам не мог ни состариться, ни умереть? Возможно, Козимо открыл секрет вечной молодости?