Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

Вот как полагается по обычаю! Именно так ее отец ухаживал за матерью, Натан — за Алтеей, а Стюарт — за Фисбой. Он даже отправился в Филадельфию, к ее родителям. Точно так же ухаживал за ней Мэтью Уиклифф в Чарлстоне и после возвращения домой, в Виргинию. Все очень чинно, цивилизованно. Так всегда поступают приличные люди. Такие отношения и называются любовью.

Ли довольно кивнула, но тут же словно оцепенела, пораженная другой, куда менее утешительной мыслью.

Любовь… нет!

Девушка яростно затрясла головой, не в силах поверить столь невероятному откровению. Нет, этого просто быть не может! Не столь внезапно… не столь неожиданно… и не столь грубо. Она собирается замуж за Мэтью Уиклиффа. Мэтью — тот человек, которого она любит. И хочет стать его женой, матерью его детей, провести с ним остаток жизни. Он — тот человек, которого одобрят родители. А кто он, этот незнакомец, который ворвался в ее жизнь с такой разрушительной силой, заставив забыть о том, что ей так дорого?! Мало того, что она, увидев его однажды, не сумела забыть, выбросить из головы эту мощную фигуру, позолоченную солнцем! Она ничего о нем не знает: даже его имени.

И все же Джоли, кажется, ошиблась. Полудикарь не может одеваться как джентльмен и носить дорогой костюм с такой непринужденной легкостью. Каждое произнесенное им слово выдавало человека образованного. Нет, он, должно быть, джентльмен, и все же…

— Вот где ты!

Ли, вздрогнув от неожиданности, обернулась.

— Мы думали, что тебя похитили и еще того хуже! — завопила Блайт, вбегая в спальню. — Исчезла бесследно, подумать только! И Стивена нигде не могли найти! Видела бы ты, что тут творилось! Переполох поднялся такой, что мы с Джулией проснулись. А потом полуодетый Натан выскочил из своей комнаты, а за ним Алтея, бледная как полотно, и Гай едва не сбил Джулию с ног, когда распахнул дверь и выбежал, размахивая пистолетом. Тут Джулия завизжала, будто ее режут, но лично я подозреваю, что это вид Гая в ночной рубашке поверг ее в такой ужас. Тут расплакалась Ноуэлл, и нам пришлось ее утешать, а когда мы все спустились вниз, навстречу шли мама и Джоли с корзинкой, полной ужасно вонючих лекарств. Джоли так растерялась, что уронила корзинку, и одна из бутылочек с омерзительно зеленым рыбьим жиром разбилась, и по дому поплыл невероятно гадостный смрад. Тут появился папа, все еще в вечернем костюме, босой, небритый и взъерошенный, и, расплескивая подливу по ковру, стал допытываться, куда подевался Стивен. Оказывается, папа был в столовой и пытался сам положить себе еды, но, кажется, не преуспел в этом занятии, потому что умудрился разлить подливу по всей комнате и с каждым словом так энергично размахивал половником, что обрызгал всех присутствующих. Алтея, посмотрев на все это, издала странный булькающий звук и ринулась наверх, но не добежала, и я слышала, как ее стошнило на лестничной площадке. И никогда не угадаешь, что случилось со Стивеном. Он каким-то образом, ухитрился запереть сам себя в подвале! Это и разбудило всех. Бедняга колотил в дверь со всех сил и молил о помощи. А пока мы гадали, куда ты подевалась, Джулия неожиданно завопила, что ты пропала и что это восстание рабов и нас всех убьют в собственных постелях, так что стук и крики начались снова. Папа схватил было дедушкину саблю, посчитав, что одна из гончих Гая поймала в подвале крысу, а Гай заявил, что ты, возможно, полезла на дерево и застряла в ветках. Но тут Джоли протопала к двери, объявив, что старый дурак наконец-то получил по заслугам. У папы даже лицо вытянулось, особенно когда Джоли выхватила у него половник. Думаю, он посчитал, что Джоли имеет в виду его.

От смеха у Блайт даже слезы потекли. Худенькие плечи затряслись.

Правда, девочка слегка нахмурилась, видя, что сестра и не думает к ней присоединяться. Вместо этого она повернулась спиной к Блайт и продолжала рыться в комоде.

— Я не стану сердиться на то, что ты так бесцеремонно мнешь мои сорочки, — заметила она, с любопытством наблюдая, как Ли вытаскивает два чулка разного цвета и перекидывает через руку с явным намерением натянуть. — Грудь у меня почти не выросла, не то что у тебя, так что мои сорочки, возможно, будут тебе немного узки. И не знаю, что скажет мама, увидев, что один чулок на тебе розовый, а другой — голубой. Хотя после всего, что здесь творилось, это вряд ли кому-то покажется странным, особенно когда в вазе с фруктами ни с того ни с сего оказались две пышки. Мне показалось, что Стивен едва не заплакал, узрев такое святотатство, ему и без того плохо пришлось, а тут еще…

Блайт, не договорив, покачала головой. Ли повернулась и уставилась на сестру с такой физиономией, будто видела ее впервые в жизни.

— Твои сорочка и чулки на стуле, — напомнила Блайт, показывая на кружевное белье и шелковые чулки, аккуратно сложенные на сиденье стула. — А полосатое муслиновое платье висит на дверце шкафа. Если хочешь надеть именно его, следует поторопиться, пока мама не застала тебя в старом ситцевом платье, которое даже на меня не налезает. Тебе придется кое-что объяснить, потому что ей совсем не понравилось твое исчезновение с самого утра, да еще без шляпы, которая так и осталась на скамье в холле. Зато Стивен поклялся, что заставил тебя как следует поесть. А потом Джоли схватила меня за руку, и, клянусь, ее глаза сверкали, словно у кошки, и взяла слово, что я тут же побегу к ней, как только ты вернешься. А зачем ей знать?

Но Ли не слышала ее.

Блайт нахмурилась и, спрыгнув с кровати, подскочила к сестре и прижала ладонь к ее щеке. И тут же изумленно ахнула.

— По-моему, у тебя жар! Щеки так и горят, а губы распухли. Тебя, случайно, не укусила оса? Ты дрожишь как в ознобе! Сбегаю-ка я за мамой. Может, как Алтея, съела что-то? Мама говорит, что это утренняя болезнь. Надеюсь, мы все не сляжем с этой самой болезнью. Нужно спросить у мамы. Как думаешь, Ли, у тебя то же самое? Надеюсь, это не так серьезно, как болотная лихорадка, потому что мама вроде бы не слишком расстроена и улыбается во весь рот.

— Нет! Не надо мамы! — выкрикнула Ли куда резче, чем намеревалась, поскольку не желала, чтобы мать и Джоли застали ее в таком виде. Тогда уж правды не утаить, особенно от Джоли, а она и без того чересчур много знала. Они поймут, что ее целовали, такого не скроешь.

Ли в ужасе схватила ручное зеркальце и уставилась на свое отражение. Она действительно изменилась.

— Все хорошо, Люси, честное слово. Я просто каталась.

— Стивен сказал, что ты отправилась в конюшню, но почему так рано? — допытывалась Блайт в полной уверенности, что сестра заболела. — Конечно, Джулия храпит и, наверное, не давала тебе спать. Прошлой ночью мне хотелось заткнуть ей рот подушкой! Не успела лечь, уж захрапела. В жизни не видела второй такой болтушки! Мелет языком, сама не знает о чем. Слава Богу, она еще внизу, доедает завтрак.