Вирджиния Хенли - Без маски

— Дорогая, хочу заверить тебя, что здесь нет ничего интересного для молодой женщины.

Он открыл ящик стола и убрал туда недописанное письмо. Затем поднялся со стула и, взяв Велвет за руку, стал водить ее по кабинету.

— Дорогая, посмотри, тут нет совершенно ничего интересного… Вот мой письменный стол, а вот — шкафы, где я храню свои бумаги и переписку. — Он подвел ее к окну и отдернул штору. — А отсюда открывается чудесный вид на грязные лондонские тротуары. Вот полюбуйся… Как, нравится?

Велвет рассмеялась:

— Кажется, я поняла намек. Ты не хочешь, чтобы я вмешивалась в твои дела.

— Я бы никогда не назвал интерес, который ты проявляешь к моим делам, «вмешательством», — ответил Грейстил. — Просто мои дела покажутся смертельно скучными любой нормальной молодой женщине.

Он вывел ее из кабинета и показал кухню, а также пустые помещения для слуг, находившиеся в задней части первого этажа.

«Но кому же он писал письмо? — думала Велвет. — Похоже, ему очень не хотелось, чтобы я его видела!» В конце концов она пришла к выводу, что Грейстил скорее всего писал отцу, чтобы сообщить о предстоящей женитьбе на ней.

Когда они поднимались по лестнице в верхние покои, Велвет, набравшись смелости, спросила:

— Как думаешь, твой отец рассердится, когда узнает, что ты женишься на бесприданнице?

— Велвет, я давно уже взрослый мужчина, а не мальчик. И я уверен, что он будет уважать мой выбор. Что же касается церемонии венчания, то я собираюсь до наступления темноты прогуляться к церкви Сент-Брайдз и выправить специальную лицензию, которая позволила бы нам вступить в брак завтра же. Я не собираюсь объявлять об этом событии в газетах, а потом ждать положенные три недели.

— Я прихватила с собой голубое платье и туфельки в тон. Как думаешь, такой наряд подойдет невесте?

— Отлично подойдет. — Он поцеловал ее в висок. — На обратном пути я заверну в лавку на углу Тюдор-стрит и куплю что-нибудь на ужин. Да, чуть не забыл… В шкафчике стоит бутылка вина, которая, несомненно, скрасит тебе ожидание.

Когда Грейстил ушел, Велвет достала из шкафчика вино и поставила на стол. Потом вдруг услышала, как в кармашке ее голубого платья что-то звякнуло, и вспомнила, что мистер Берк дал ей две серебряные полкроны, чтобы она могла что-нибудь себе купить в торговых рядах на бирже. Выходит, она не совсем нищая! Однако мысль о деньгах заставила ее покраснеть. Ведь, в сущности, единственным ее капиталом являлась она сама. И тем не менее Грейстил соглашался на ней жениться. Просто чудо какое-то, волшебство…

Она отнесла свое голубенькое платье в спальню Грейстила и прошлась по комнате. В камине пылало жаркое пламя, и было очень тепло и уютно, что сразу наводило на мысли о постельных удовольствиях. С улыбкой покосившись на кровать, Велвет открыла гардероб, чтобы повесить туда свое платье. И вдруг замерла, увидев то, что никак не ожидала здесь увидеть. В гардеробе висел мундир «круглоголового» с капитанскими нашивками на рукаве. Она взяла мундир за рукав, чтобы убедиться, что не ошиблась. И тут же в ужасе отпрянула. Да, это были именно капитанские нашивки. Потом, погрузившись в раздумья, принялась расхаживать по комнате. «Что же это значит, что это значит?..» — спрашивала себя Велвет. Через некоторое время, взяв свое платье, она вернулась с ним в гостиную. Сев в кресло, уставилась на пламя, бушевавшее в камине. Близился вечер, в гостиной становилось темнее, и тени все удлинялись…

Просидев в полной неподвижности час или полтора, Велвет пришла к выводу, что все ответы на мучившие ее вопросы надо искать в том самом письме, которое Грейстил не хотел ей показывать. Она знала, что читать чужие письма нехорошо, но таки не смогла совладать с искушением и, спустившись на первый этаж, вошла в комнату своего жениха. Попыталась открыть ящик стола, где находилось письмо, однако ящик оказался заперт, и это обстоятельство только увеличило ее подозрения. Выходит, Грейстил, прежде чем выйти из дома, вернулся в кабинет и запер ящик на ключ! Но почему, зачем?..

Хотя ей не хотелось думать, что жених пытался обмануть ее, одно было совершенно ясно: у него имелись тайны, которые он тщательно хранил.

Тут взгляд ее упал на нож для вскрытия писем. Велвет взяла его за рукоять, просунула кончик лезвия в замочную скважину и сделала попытку отпереть замок. Попытка не увенчалась успехом, и она, не в силах сдержаться, принялась колотить острием ножа в замочную скважину. Это продолжалось довольно долго, и в конце концов ей все же удалось сломать замок и выдвинуть ящик. Велвет протянула руку к письму, но вдруг замерла в испуге.

«Но что же там, в этом письме?» — думала она. Закрыв глаза, Велвет прочитала коротенькую молитву, затем, собравшись с духом, взяла письмо, запечатанное восковой печатью; причем воск, как она и подозревала, был еще теплый. Однако сломать печать и прочитать письмо Велвет не осмеливалась. Тогда она стала перебирать другие бумаги, лежавшие в ящике письменного стола. Она искала какие-нибудь имена, но видела одни лишь цифры. «Должно быть, это тайный шифр», — подумала Велвет. Письма не имели подписи, но на одном из них стояла печать города Эдинбурга. А потом она извлекла из ящика бумагу, не только подтвердившую ее худшие подозрения, но, по сути, являвшуюся обвинительным документом против ее жениха. Это был пропуск, позволявший Грейстилу Монтгомери передвигаться по стране в любом нужном ему направлении. И пропуск был подписан генералом Джорджем Монком. Велвет знала, что Монк командовал шотландской армией парламента и был назначен на этот пост ненавидимым ею Оливером Кромвелем.

Схватив пропуск, Велвет в ярости скомкала его и сжала в кулаке. А потом на нее вдруг снизошло какое-то странное спокойствие, и она недрогнувшей рукой сунула скомканный пропуск в корсаж. Затем вышла из кабинета, поднялась на второй этаж и, расположившись в гостиной, стала ждать возвращения лорда Монтгомери.

Грейстил взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вбежав в гостиную, спросил:

— Почему ты сидишь в темноте, Велвет?

— Это ты держишь меня в темноте!

Он зажег лампу, поставил ее на стол и с изумлением посмотрел на девушку. Его поразила ее бледность. И еще больше пылавшие гневом глаза.

— Дорогая, почему ты…

— Ты перешел на сторону врага!.. — закричала Велвет. — Ты предатель! — Она метала в него слова, словно копья с острыми стальными наконечниками. — Жалкий трус! Ты предал Чарлза, предал Англию, предал меня!

Глядя на него с презрением, она сунула ему под нос пропуск, подписанный Монком.

Грейстил невольно потупился и вздохнул. Все, что сейчас говорила ему Велвет, он уже не раз говорил сам себе раньше. Увы, он проявил слабость, а в результате стал союзником генерала Монка — это ясно как день, и никаких оправданий у него не было.