Виктория Александер - Женщина его мечты

— А если он все-таки жив и бумаги при нем, он может их опубликовать?

— Я не могу даже предположить такое. Однако, — Тони с трудом выдавил из себя следующие слова, — если он действительно жив, то, значит, я совсем не знаю своего друга и не представляю, что он может сделать.

— Давайте вообразим на минуту, что ваш друг, по-прежнему преданный агент, действительно жив. — Герцог прищурился. — Что может дать ему обладание документами Эффингтонов?

— Власть, — не колеблясь ответил Тони. — Я знаю, что он не нуждается в деньгах, так как у него достаточно большое состояние. Поэтому власть — единственное, чего он захочет добиваться. Возможно, в составе нового правительства?

— Подобного оборота дела я и опасаюсь, — мрачно покачал головой герцог. — Человек, который может дать оппозиции основания для формирования нового правительства, несомненно, захочет играть в нем значительную роль. Уилмонт выражал когда-нибудь политические амбиции перед вами?

— Нет, не припомню такого. — Тони задумался. — Я много размышлял над тем, что произошло, сэр, и подозреваю, что брак мог изменить даже такого человека, как Уилмонт. Я не вижу другого логического объяснения, почему он женился на вашей племяннице, кроме единственного: Уилмонт по-настоящему влюбился в нее. А если мы имеем дело с чувствами, — Тони покачал головой, — то трудно предсказать, что может случиться в дальнейшем.

— Вы полагаете, моя племянница находится в опасности?

— Опасность исходит не от Уилмонта, сэр, — решительно возразил Тони. — Я уверен: если бы он остался жив, то дал бы знать о себе к настоящему времени. Я бы и сейчас, как и в прошлом, доверил ему свою жизнь и готов держать пари, сделав на нее ставку, что он мертв.

Герцог задумчиво посмотрел на Тони:

— Значит, вы убеждены, что он скорее погиб, чем стал предателем?

— Я не могу думать о нем иначе, сэр.

— Понятно. — Герцог помедлил минуту. — Вы считаете, что моей племяннице угрожает опасность из-за тетради, которая находилась у Уилмонта?

— Боюсь, что да, сэр.

— Но вы не знаете, где тетрадь и что в ней?

— Нет, сэр, не знаю.

— Для человека, чья работа заключается в сборе информации, вы не слишком-то осведомлены, — резко отчитал герцог виконта.

— Да, сэр.

— Мне ваш ответ не нравится. — Герцог прошелся по комнате. — Мне не нравится, что моя племянница вышла замуж за человека, который то ли жив, то ли мертв. Не нравится, что вы живете в ее доме в качестве дворецкого или еще кого-то. Не нравится, что вы используете ее в качестве приманки для того, кто охотится за тетрадью и, по-видимому, является убийцей ее мужа, если тот действительно мертв. Мне не нравится обман, который окружает ее.

— Сэр. — Тони встал. — Я предлагал лорду Кимберли рассказать леди Уилмонт всю правду и включить ее в число наших помощников.

Герцог посмотрел на него как на умалишенного:

— Вы знаете хоть что-нибудь о женщинах, Сент-Стивенс?

— Смею сказать, что знаю…

— Я сомневаюсь. Вы хотите рассказать моей племяннице, что ее муж работал агентом британского правительству и что его ухаживание за ней — часть плана обнаружения тайного предательства ее отца или дядей?

— Когда вы так говорите, сэр, все выглядит…

— Более того, вы сообщите ей, что ее дворецкий вовсе не ковыляющий старик…

Тони поморщился:

— Выходит, вы и обо мне знаете, сэр.

— Я знаю все, что касается моей семьи, — отчеканил герцог. — Или по крайней мере столько же, сколько вы.

— Да, сэр.

— А потом нанесете заключительный удар, сказав ей, что ее жизнь находится в опасности из-за какой-то тетради, местонахождение которой неизвестно. — Герцог презрительно фыркнул. — Вы полагаете, что после вашего признания она будет сотрудничать с вами?

— Наверное, нет. — Конечно же, не будет. Неужели он совершенно потерял разум в вопросах, касающихся Делии? Она, безусловно, хорошая женщина, но такое откровение может шокировать кого угодно.

— Кроме того, — продолжал герцог, — она одна из женщин, рожденных и воспитанных в традициях Эффингтонов. Все они, как правило, ужасно упрямые, самоуверенные и склонные делать только то, что им нравится. — Он осушил свой бокал. — Я не знаю, какое безумие владеет мужчинами в нашей семье, но ни один из нас не выбрал себе в жены какую-нибудь милую, послушную женщину. Я подозреваю, что Господь посылает нам испытания. Наша жизнь — постоянное состязание равных соперников, если хотите. — Уголки его губ тронула легкая улыбка. — Ничего подобного я не встречал в других семьях. — Лицо его приняло серьезное выражение. — Я не сомневаюсь, моя племянница отвергнет ваше предложение, и вы знаете, на кого обрушится ее гнев, не так ли?

— А вы знаете, сэр?

Герцог пристально посмотрел на него, затем разразился смехом.

— Очень забавно, Сент-Стивенс. Давно я так не смеялся. — Он снова сделался серьезным. — Моя племянница и никто из членов моей семьи никогда не узнает, что я имею хоть малейшее отношение к данному делу. Никто даже не подозревает о моей связи с департаментом, включая мою жену, сына и моих братьев. Жена думает, что я просто исключительно осведомленный человек. Вы, Сент-Стивенс, теперь один из тех нескольких избранных людей, кому известно о моей работе. — Он слегка сузил глаза. — Вы понимаете, о чем я говорю?

В его словах слышалась угроза — не прямая, но Тони явственно ощутил ее.

— Да, ваша светлость.

Моей племяннице пока ничего не надо говорить. Вы продолжите выполнять обязанности дворецкого, а департамент обеспечит дополнительный обслуживающий персонал из числа наших людей, конечно. Я хочу, чтобы чертову тетрадь нашли, а того, кто охотится за ней, арестовали. — Герцог посмотрел в глаза Тони. — Я также предпочел бы считать Уилмонта мертвым, а не предателем, но, если он жив, я хочу, чтобы его тоже поймали.

— Разумеется, сэр.

— Вы должны знать, что я недоволен тем, что происходит. Я считаю вашу затею с переодеванием такой же абсурдной, как и первоначальный план Уилмонта. Однако в данный момент ничего лучшего я не могу придумать. Когда кто-то глубоко завяз в грязи, ничего не остается делать, кроме как прилагать все усилия для продвижения вперед. И еще усвойте, Сент-Стивенс, я возлагаю на вас персональную ответственность за безопасность леди Уилмонт.

— Я уже взял на себя такую ответственность.

— Вы должны также понимать, что, если кто-нибудь узнает, кем вы являетесь на самом деле, ее репутация будет разрушена.

— Прошу прощения, ваша светлость, но ведь ее репутация уже разрушена…

— Разве? — Он нахмурился. — А я слышал о взаимной любви. О том, что бывший повеса стал совсем другим человеком и все такое. Что произошла очень романтическая и трагическая история.