Бетина Крэн - Рай по завещанию

– Констанция… – Адам смотрел на жену, удивленный ее ледяным тоном.

– И когда выйдет замуж, то это случится вовсе не потому, что ее принуждают и тащат к алтарю, чтобы успокоить совесть благородного джентльмена или унять возмущение общества. Она – моя дочь, и я не допущу, чтобы подобное случилось с ней вновь.

– Констанция, дорогая… – промычал Адам, не в силах скрыть изумление.

– Это невозможно! – синяки на лице Рэма не давали краске гнева проявиться во всей полноте, – Я ее жених, и она должна выйти за меня! – выпалил он, чувствуя, как холодеет спина при мысли, что кто-то другой будет ласкать шелковистые волосы Иден Марлоу, рассыпанные по подушке, касаться нежных изгибов тела… В ярости Рэм провел рукой по волосам, затем сжал кулаки до боли. Он должен дать им понять, что опьянен страстью к их дочери.

– Мне нужна Иден, – сказал Рэм. Бог знает, это была истинная правда! – Я хочу жениться на ней, чтобы у нас была семья!

Вот в последнем Рэм сомневался. Он никогда всерьез не задумывался над тем, что будет после того, как он затащит девушку в постель. Просто старался об этом не думать. – И несмотря на унижение, которое может заставить ее отрицать очевидное, я тоже нужен ей.

Собственно говоря, неизвестно, насколько это верно. Все его тело напряглось. Рэм пытался создать образ человека, опьяненного страстью.

– Мы мало знаем о чувствах Иден, – Констанция посмотрела Рэму прямо в глаза. Гордо вздернулся подбородок. – И почему все же единственную и любимую дочь мы должны отдать ВАМ?

– Потому что… – мысли путались. – Потому что я… Я люблю ее!

Воцарилась тишина. Адам, пораженный, уставился на Рэма. Челюсть Джеймса отвисла от удивления. Итон почесал в затылке, рот Чейза скривился в ухмылке. Выражение лица Констанции смягчилось.

– Это меняет дело, хотя оно и не становится простым, – она сжала руки, украдкой посмотрев на оцепеневшего Адама. – Конечно, чувства Иден нужно учитывать.

– Да, – Рэм решительно выпятил подбородок. Из-за гулко бьющегося сердца он с трудом смог расслышать, что сказал. Он неисправим! Как легко ложь слетает с его языка! Дурак, неисправимый дурак! И поделом, если Иден отвергнет его вместе с его «любовью» и он заодно потеряет и Скайлет.

– Мы поговорим с ней сегодня днем, – Констанция улыбнулась мужу, затем вновь повернулась к Рэму. – Если все так, как вы говорите, то дело решится быстро. Ожидайте ответа, сэр. До свидания!

Большие руки Рэма вяло упали на колени, плечи ссутулились. Нет смысла говорить о чем-то еще. Все кончено. Рэм постарался кивнуть на прощание, сохраняя достоинство, насколько это позволяли раны, сделал два шага назад, резко повернулся на каблуках и, стараясь не застонать, направился к двери.

– Что за черт? – Адам потер лоб, в смятении глядя на загадочную улыбку жены. – Что это значит? Найти для Иден нужного человека? Наплевать, что скажут в обществе? Что за чушь?

– МЫ же наплевали, – лицо Констанции выражало решимость. – И были вполне счастливы. Важно не думать о том, что могут сказать…

– Констанция! К чему ты клонишь? Ты искренне поверила, что они любовники? – Адам увидел, как жена многозначительно подняла брови. – Извини меня, но Иден… Нет, это невозможно. Иден вдруг скажет: «Бери меня, Рэмсей, дорогой»?

– В конце концов, она наша дочь. И в ней течет наша кровь. Я не исключаю, что по неизвестным причинам она испытала какие-то чувства к Рэмсею Маклину. Когда она злилась на него, это было единственное, что походило на эмоции – с тех пор, как она вернулась.

– Может быть, она просто презирает его, не больше.

– Ничто не бывает «просто», когда речь идет о страсти женщины, Адам. Я знаю, ты давно это понял, – на щеках Констанции вспыхнула краска, Адам раздраженно взмахнул руками и плюхнулся в большое кожаное кресло.

– Если она даже согласится, чего никогда не произойдет, что это будет за союз? Что бы ни произошло там, наверху, уверен, она не позволит ему коснутся себя вновь!

– О, он коснется… Я сомневаюсь, что она будет долго сопротивляться, – Констанция опустилась на ручку кресла Адама, положила руку ему на плечо, глядя прямо в глаза мужа, в которых таяло сомнение. – Он сын Гаскелла Маклина.

– Гаскелл Маклин… – Адам был поражен.

– Да. Тот самый.

– Тогда этот человек – угроза всему женскому роду. А мы хотим бросить нашу милую, воспитанную Иден в объятия этого поработителя, в его жадные лапы!

– Да, Адам, – губы Констанции насмешливо изогнулись. – На прошлой неделе она была жеманной, щепетильной ханжой. И стоило только обнаружить мужчину в ее постели, как она превратилась в милую, воспитанную и слишком хрупкую для «жадных лап»!

Адам открыл рот, чтобы возразить, но не нашел, что сказать. На его лице ясно читалось смятение.

– Он кажется благородным. Во всех аспектах. И вполне может быть представительным, если его подлечить и привести в порядок. У него есть титул – пусть и шотландский. Верю, он действительно хочет заполучить Иден. И если пробудил в ней женственность, то кому, как не ему, стать ее мужем? Если кому и учить Иден супружеским радостям, то лучше всего сыну Гаскелла Маклина.

Адам нахмурился. Как, интересно, Иден прореагирует на это?

– Констанция, она никогда не согласится. Назовет его грубым крестьянином и поклянется, что никогда не выйдет за него, – Адам вздохнул, думая о беспросветном будущем. – И у меня под носом всегда будет бродить мученица собственного благородства – до конца моих дней!

– Ты на удивление плохо знаешь собственную дочь, Адам Марлоу. Да, она казалась бесчувственной, увлеченной только соблюдением приличий с тех пор, как вернулась домой. Но я уверена, в глубине души она до сих пор та маленькая девочка, которая пряталась под кроватью Джеймса, чтобы увидеть, как тот бреется, – губы Констанции ласково изогнулись при этом воспоминании. – Нужен человек, который сможет дать волю этой малютке. Мне кажется, Рэмсей Маклин подходит для этого.

– Констанция! – Адам смотрел на нее, не веря своим ушам. Но убежденность, написанная на лице жены, что-то доказала мистеру Марлоу. Он нахмурился, обдумывая решение.

Констанция откровенно улыбнулась и погладила рукав его сюртука.

– Предоставь это дело мне, дорогой.

– Иден, мы, конечно, поражены. Этот джентльмен никогда не навещал тебя… и вдруг оказался в твоей постели. Поверь, это выбило всех из колеи.

Иден подняла глаза, ярко выделявшиеся на бледном лице, чтобы возразить, но встретила взгляд матери и смутилась. Она сжала бледные руки, вяло лежащие на коленях, сердце бешено колотилось. Вот и пришло время отвечать за события той ужасной ночи.

Иден съежилась на диванчике у окна. Ей так хотелось проскользнуть в свою комнату и умереть, чтобы разрешить все проблемы. Ощущение заботы семьи тяжким грузом легло на сердце. К счастью, ее вызвала к себе мать. По крайней мере, пока она избавлена от гнева отца и возмущения братьев.