Патриция Поттер - Шотландская наследница

— А леди Барбаре нет до него дела?

— Все ее интересы не простираются дальше нарядов и украшений, — печально ответила Элизабет.

— А Хью?

— Все, что его интересует, это овцы и… — Она не договорила и передернула плечами.

— А вам? До чего есть дело вам? Что вас интересует?

— Лошади и книги, — не задумываясь, ответила она.

Ну, насчет лошадей он уже знал. Но книги? Это был сюрприз. Он не сумел на сей раз скрыть своего удивления, и Элизабет, заметив это, с вызовом посмотрела на него.

— Тогда, может быть, у вас найдется и пара подходящих книг для Сары Энн? — примирительно сказал Бен.

Лицо Элизабет тут же смягчилось.

— В нашей библиотеке много прекрасных детских книг с картинками, — сказала она. — Я всегда мечтала…

Элизабет замолчала, и Бен понял, что они подошли к какой-то тайне, которой она не хотела делиться. Что-то очень личное и очень важное.

— Расскажите мне еще про Америку, — попросила Элизабет, меняя тему разговора. — Откуда вы родом, из какой части страны?

— Родился я в Нью-Йорке, но, когда я был еще совсем мальчишкой, мой отец переехал на Запад, в Иллинойс.

— А мистер Алистер говорил, что вы и Сара Энн живете в Колорадо.

Он пожал плечами.

— На Дальний Запад я переехал уже после войны.

— Война… Она закончилась года три тому назад?

— Почти четыре.

— И с тех пор вы стали адвокатом?

— Помимо всего прочего.

Он видел вопрос в ее глазах, но не был еще готов сказать этой женщине всю правду, не мог рассказать ей, что не защищал людей в суде, а убивал их на месте. Еще в Америке он попросил Сайласа Мартина, адвоката, который нашел шотландских родственников Сары Энн, — или ее для этих родственников — чтобы тот не сообщал семейному адвокату Гамильтонов всей правды о прошлом Бена. Ведь он, Бен Мастерс, по-своему защищал закон. А уж как он это делал — не все ли равно?

Бен и сейчас не мог бы точно сказать, что толкнуло его на этот шаг. Инстинкт? Осторожность, ставшая его второй натурой за годы общения с преступниками? Возможно. Кроме того, Бену было чего стыдиться в своем прошлом. Ведь с ним всякое бывало в жизни. Ему доводилось и договариваться кое о чем с бандитами, а один раз даже пришлось завести нечто вроде дружбы с одним из них, по кличке Дьявол. Впрочем, все это его личные дела, и в них он сам себе судья. А другим совсем не обязательно что-то знать, особенно такое, что может вызвать неприязнь. Не слишком привлекательные штришки к портрету? Ну, что ж, может, и так, но куда от них денешься? К тому же речь сейчас идет о будущем Сары Энн, и об этом он не должен забывать ни на минуту.

Однако Элизабет, похоже, не собиралась так просто сдаваться.

— Так чем вы еще занимались? — настойчиво спросила она.

Он пожал плечами.

— Скажите лучше, давно ли вы стали ездить верхом?

Она ненадолго замолчала, и Бен поймал краешком глаза ее взгляд — обиженный и удивленный. Затем она вздохнула и сказала:

— Я люблю лошадей. И всегда любила. Когда я приехала сюда, в Калхолм, мне показалось, что я попала в рай. Каллум очень многому научил меня.

— А ваш муж не возражал, чтобы вы ездили верхом?

Она прикусила губу.

— Я и не ездила в мужском седле до того… случая. — Ее замешательство позволило Бену понять одну вещь: смерть Джейми Гамильтона вряд ли была случайной. Вполне возможно, что это было убийство. Ему тут же пришел на ум тот случай с ящиками в порту. Не связаны ли эти два события между собой?

— Взгляните! — воскликнула Сара Энн, прерывая его мысли.

Она взмахнула рукой, указывая на лошадь с жеребенком, стоявших в открытой загородке возле одного из домов.

— Пони!

— Да нет же, — сказал Бен. — Это просто жеребенок. Он вырастет и станет таким же большим, как конь, на котором мы с тобой едем. А пони всегда остается маленьким.

— А когда я вырасту, у меня будет большая лошадь?

— И самая лучшая при этом, — заверил он. Ее вопросы резко оборвались, когда они въехали в деревню. Здесь Бен и Сара Энн уже были прежде и провели несколько часов, когда пересаживались на местную карету, сойдя с эдинбургского экипажа. Сейчас, как и тогда, Сара Энн с жадным вниманием смотрела по сторонам.

Для нее чистенькие домики под черепичными крышами были чем-то вроде иллюстрации из книги волшебных сказок.

По мощенной булыжником улочке они подъехали к кузнице. Элизабет соскочила на землю и распахнула большую деревянную дверь. Звякнул колокольчик, и из дымной глубины кузницы к ним поспешил коренастый человек.

Он всмотрелся в приехавших, узнал и широко улыбнулся:

— Леди Элизабет!

— Дуглас! — ответила она. — Очень рада вновь увидеть вас.

— А кто это приехал вместе с вами? — спросил кузнец таким оглушительным голосом, что Бен и Сара Энн невольно вздрогнули.

— Это дочка Йена, — ответила Элизабет. — И ее опекун.

— Бен Мастерс, — поспешил сказать Бен, не очень довольный тем, как его представили.

— А-а, да, да. Йен Гамильтон. Он был непутевым парнем. А дочка у него — скажи-ка, какая красавица! Чем могу быть вам полезен?

— Пони, — коротко и решительно сказала Сара Энн. Элизабет заговорщицки улыбнулась кузнецу.

— Я сказала ей, что Дуглас Макивер наверняка должен знать, где мы смогли бы купить пони.

Бен настороженно наблюдал за ними. Он слишком мало знал Элизабет Гамильтон, чтобы позволить себе расслабиться в ее присутствии.

Ему вспомнилась другая теплая улыбка, ласковый взгляд… и измена, которая последовала за той улыбкой.

Да, с тех пор Бен всегда держался от женщин подальше и не верил им. Единственным исключением была мать Сары Энн. Только Мери Мэй удалось перед смертью прорвать оборону Бена. Но при этом ей ничего от него и не было нужно.

А нужно ли от него что-нибудь Элизабет Гамильтон, и если да — то что именно, этого Бен не знал.

— Да вроде бы есть такой, — сказал кузнец. — Мэри Гудвин стала велика для своего пони. Джон уже приводил ко мне подковать для нее нового коня.

Бен вопросительно посмотрел на Элизабет.

— Они живут на краю городка. Джон Гудвин — местный врач.

— А мы можем прямо сейчас туда поехать? — нетерпеливо спросила Сара Энн.

— А почему бы и нет? — Бен обратился к кузнецу. — Скажите, а у вас нет ли на продажу хорошей верховой лошади?

Вместо кузнеца ответила Элизабет:

— Но вы же можете взять себе любую лошадь в Калхолме.

— Предпочитаю иметь собственную, — ответил Бен. Он знал, что ответ его прозвучал слишком резко, но ему совершенно не хотелось ни в чем зависеть от семейства Гамильтон. Он здесь только представляет интерес Сары Энн и не желает пользоваться тем, что ему не принадлежит.

Элизабет удивленно подняла брови, и Бен догадался, что она, как и Хью Гамильтон, была уверена, что он преследует здесь свою собственную выгоду, прикрываясь опекунством над Сарой Энн.