Дороти Гарлок - Любовь и нежность

— Что значит «как я?» — Чериш с аппетитом набросилась на еду.

— Я имею в виду белую женщину. Точнее говоря, хорошенькую белую женщину с рыжими волосами. У нас, конечно, останавливаются люди, идущие по реке, но никогда не было никого похожего. — Он снова ласково отодвинул маленькую ручку ото рта. — Она никогда не видела таких ярких волос или такой белой кожи.

Чериш быстро опустошила миску.

— Это было так вкусно! Наверное, у меня желудок совсем усох, — она засмеялась. — Я наелась просто до отвала.

— Твои вещи в соседней комнате, — сказал Слоун. — Я нагрел для тебя воды, можешь помыться. Наверное, ты хочешь одеться, до того как придут Джуси и Трю.

Чериш неуверенно спустила ноги на пол. Стянув с постели одеяло, она завернулась в него с головы до пят. Ноги плохо слушались, но девушка твердой походкой дошла до соседней комнаты. Войдя следом, Слоун принес медный котелок и наполнил водой большое корыто.

Ора Делл шла за ним, держась крошечными ручонками за его кожаные штаны. Когда он остановился, она обхватила его ногу и стала украдкой рассматривать Чериш из своего укрытия.

— Хочешь посидеть со мной? — Чериш вытянула вперед руку.

Девочка боязливо спряталась за спиной Слоуна.

— Разве ты не останешься с леди, чтобы познакомиться, милая? — Слоун поставил на пол котелок и взял девочку на руки, а потом усадил ее на стул рядом с умывальником.

— Ей еще предстоит привыкнуть к тебе, — сказал он, обернувшись к Чериш.

Проводив глазами Слоуна, девушка с любопытством принялась осматривать обстановку комнаты. Она была меньше первой. Здесь также щели в стенах были замазаны глиной, а бревна покрыты белой березовой корой. В камине на противоположном конце комнаты трещали и сыпали искрами поленья. Никогда еще Чериш не была в такой красивой комнате; больше всего ее поразила мебель и непривычное для лесной хижины стеклянное окно, через которое шел свет.

У окна стоял ореховый комод с парой больших и парой маленьких ящиков. На рукомойнике она заметила причудливо украшенный кувшин и большую чашу для умывания. У стены против окна стоял массивный платяной шкаф. Обстановку дополняли качалка у камина и стул с прямой спинкой, откуда во все глаза глядела на Чериш девочка, а еще кровати. Их было три: посередине детская, огороженная с трех сторон, и еще две, узкие и длинные, стоявшие у стены и изголовьями обращенные в угол. Высокие перины и шерстяные покрывала добавляли уюта.

Чериш задержала взгляд на этих кроватях и тут же вспомнила те моменты блаженства, которые пережила тогда в лесу со Слоуном. Невольно глаза ее закрылись, и она отчетливо поняла: он не хотел этой близости, все получилось само собой. Теперь в этом не было сомнения. Девушку охватило холодное отчаяние. Она не должна забывать: ему нужна только няня… и ничего больше.

Чериш вдруг стало стыдно, и она отвела глаза от кроватей. Девушка чувствовала себя обманутой. Слоун все ясно объяснил: она няня и не более того. Чериш взглянула на девочку. Да, няня, а то, что между ними было, не имеет такого значения для него, как для нее. Да у них и нет ничего общего.

Ее вещи лежали на постели. Осмотрев свое второе платье, Чериш решила, что его можно носить, хотя Подол и был оборван на повязки для ее израненных ног. На умывальнике она нашла мыло и полотенце. С наслаждением вымывшись, она одела чистую рубашку, платье, расплела косы и стала распутывать волосы пальцами.

Чериш совсем забыла, что в комнате сидит девочка, и перепугалась, когда маленькая ручонка потянула ее за юбку.

Торжественно глядя на девушку широко раскрытыми глазами, маленькая девочка протягивала ей большую расческу с серебряной ручкой. Чериш порывисто опустилась на колени и привлекла девочку к себе.

— Ах, моя умница, спасибо тебе. Это как раз то, что я искала. Но как ты поняла? Давай сядем на этот стул и будем расчесываться вместе.

Держа ребенка за руку, девушка подошла к креслу-качалке. Как только она в него села, малышка вскарабкалась на ее колени и уютно свернулась калачиком. Чериш почувствовала неизъяснимую симпатию к этому маленькому теплому существу. Она сжала в объятиях хрупкое тельце, восхищаясь шелковистыми темными кудрями, глубокими серыми глазами в обрамлении длинных темных ресниц. Все это так напоминало черты Слоуна, ее любимого Слоуна.

Девушка расчесала волосы и распустила их по спине и плечам.

С проказливой улыбкой Ора Делл намотала лучащиеся шелковистые пряди на свой пухлый кулачок.

— Я знаю, в какую игру мы можем поиграть, — сказала Чериш. — Садись-ка вот сюда, ко мне на колени, я буду держать твои ручки… Играем в скачки — будто ты скачешь на лошадке.

Она усадила девочку, вытянула ей ручки и стала поднимать и опускать колени, Ора Делл тихонько подпрыгивала. Ее свеженький ротик растянулся в улыбке, послышался смех. Все шло хорошо, и Чериш начала петь:

Поскачем на лошадке в речной мы городок,Поскачем на лошадке в речной мы городок…А наша Ора Делл получит куклу!

Девочка заливалась веселым смехом и вприпрыжку бегала по комнате. Каждый раз Ора Делл получала от лошадки что-нибудь новенькое: собачку, игрушку, конфету. Скоро Чериш уже устала и не могла ни петь, ни играть. Тогда девочка вытянула руки, обняла ее за шею и крепко прижалась к девушке. Эта щемящая тоска по материнской любви поразила Чериш в самое сердце, и она крепко зажмурилась, чтобы не заплакать.

— Я буду тебе хорошей мамой, девочка моя, — неожиданно для себя горячо сказала Чериш. — Я буду твоей мамой, а ты будешь моей любимой доченькой.

Ора Делл запрокинула головку и ясным взглядом посмотрела на девушку.

— Мама… мама… мама, — проговорила она.

Вдруг у дверей раздался скрип, и Чериш обернулась. Там стоял Слоун с таким загадочным выражением лица, что невозможно было понять, сердится он, радуется или безразличен к той сцене, которую только что наблюдал.

Чериш поколебалась, потом спросила:

— Я все делаю правильно? Или ты возражаешь против того, чтобы она звала меня мамой?

Слоун прошел на середину комнаты, сохраняя это странное выражение на лице. Чериш это озадачило.

— Ну, если ты хочешь. Дело в том, что Трю говорил ей, что я пошел искать для нее маму.

Он подошел ближе и взял девочку на руки.

— Чериш совсем замучилась с тобой, милая.

— Мама, — настойчиво повторяла девочка, — мама.

— Хорошо, пусть будет мама. Ты совсем замучила свою новую маму, — и Слоун улыбнулся при этих словах.

— Папа, папа! — и Ора Делл обвила ручонками его шею.