Мэгги Дэвис - Прелестная сумасбродка

— Нет, ваша светлость, — тихо ответила она, — я… у меня нет вопросов.

Не сводя с нее пристального взгляда, он поднес ее руку к губам. Нервная дрожь охватила Мэри. Герцог заключил ее в объятия. Она еще успела подумать, что неудобно обниматься, сидя рядышком на кровати, но в следующий миг губы его прикоснулись к ее губам, и Мэри забыла обо всем на свете.

Впервые в жизни она целовалась — страстно целовалась с мужчиной. Впервые прижималась к мускулистой мужской груди, обнимала возлюбленного за мощные плечи, робко и неумело отвечала на его яростный, требовательный поцелуй…

Язык его вдруг проник в ее влажный рот, и Мэри в изумлении отпрянула. Ничего подобного она не ожидала.

— Что это вы делаете? — воскликнула она. — Разве это… разве так положено?

Уэстермир, не отвечая, начал покрывать жадными поцелуями ее шею и плечи. Мэри почувствовала, что он дрожит.

Накрыв ладонями ее грудь, он нащупал маленькие тугие соски и принялся ласкать и теребить их, пока они не затвердели, словно бутоны, готовые расцвести. Мгновение спустя он коснулся соска губами — и у Мэри перехватило дыхание. Тело ее пожирал неведомый прежде огонь; она извивалась в сладкой муке, не в силах даже закричать — из уст ее вырывались только тихие сладостные стоны.

— Любовь моя, я не сделал тебе больно? — заботливо спросил он, отрываясь от ее груди.

Мэри подняла голову. Господи, что сталось с герцогом Уэстермиром? Сейчас он ничем не напоминал надменного и чопорного аристократа. Черные кудри его растрепались и в беспорядке падали на лицо; исчезла строгая складка рта, и в очертаниях влажных губ появилась чувственность. Глядя на него, Мэри не могла сдержать восторга — но в то же время ее пугала быстрота происходящего.

— Ангел мой, — хрипло прошептал герцог, — я тебя испугал? Прости, милая. Думаю, для начала мне стоит снять халат и сравняться с тобой в наготе.

Звучало это вполне разумно; но, когда Уэстермир сбросил халат и предстал перед нею во всем своем великолепии, Мэри почувствовала, что теряет рассудок.

Он был высок, широкоплеч, мускулист — но в то же время удивительно изящен. На груди и животе вздувались мощные мускулы; бицепсы поражали воображение. Грудь курчавилась мягкими темными волосами. Однако взор Мэри привлекала не грудь, не живот, не руки и не ноги, а совсем иная часть тела, гордо вздыбленная, пышущая страстью.

— Боже мой! — потрясенно прошептала Мэри. — Вы… он всегда… такой?

Секунду герцог озадаченно смотрел на нее, затем, рассмеявшись, лег на постель.

— Нет, милая, не всегда. Только когда мужчина очень сильно хочет женщину. А тебя, моя радость, я хочу безумно. Иди ко мне, — он протянул к ней руки, — ложись рядом со мной.

Но Мэри не двигалась с места.

— Вы сейчас совсем не похожи на тех персидских шахов из книги, — робко заметила она, — а японцы…

Доминик приподнялся, опираясь на локоть.

— Опять японцы? — проворчал он. — Мне казалось, с этой темой мы уже покончили!

— Да, но… — Мэри прикусила губу. — Понимаете, для меня это все настолько в новинку… Разрешите мне пока просто посмотреть на вас и… и… может быть, вы позволите потрогать?

Герцог окинул ее взглядом, в котором снисходительная улыбка смешалась с восхищением, затем лег и прикрыл глаза рукой.

— Только осторожно, милая, — проговорил он, — не делай резких движений и, ради бога, не оцарапай меня.

— Спасибо вам! — пылко ответила Мэри.

Осторожно, кончиком пальца она коснулась напряженного мужского естества, провела пальцем вверх и вниз, удивляясь силе, твердости и шелковистой гладкости пышущей жаром плоти.

Тихий стон сорвался с уст герцога.

— Вам больно? — воскликнула она, отдергивая руку. — О, простите! Я больше не…

К ее удивлению, герцог перехватил ее за руку и вернул обратно.

— Нет, сладкая моя, мне не больно… совсем не больно, — прошептал он. — А теперь обхвати его рукой и приласкай так, как сейчас делала.

— Не знаю… — неуверенно прошептала Мэри. Она уже не помнила, какое из ее движений вызвало столь бурные чувства, и боялась сделать что-нибудь не так.

И все же боязливо коснулась пальцами напряженной мужской плоти. Доминик вздрогнул и громко застонал… и девушка ощутила, как растет в ней ответное возбуждение. В потаенной глубине ее женского естества родился и рос теплый жар, а вслед за ним родилась странная, сладкая боль — словно ее телу чего-то недоставало… Мэри судорожно вздохнула, и дрожащие пальчики крепче сжали твердую горячую плоть.

Герцог стонал и корчился, словно в агонии, и Мэри начала серьезно беспокоиться.

— Уэстермир, вам плохо? — тревожно прошептала она. — Я могу вам помочь. Я ведь не так невежественна, как вы думаете; я читала медицинские книги и знаю, что надо делать…

Доминик отнял руку от глаз и поднял на нее удивленный взгляд.

— Да, — торопливо продолжала Мэри, борясь с собственным внутренним жаром, — я тоже чувствую возбуждение, но не такое болезненное, как у вас. Лежите спокойно, а я сяду на вас верхом и… и сама все сделаю.

Герцог открыл рот, закрыл — и с ревом вскочил с постели.

— Черт побери, женщина, ты думаешь, я соглашусь лежать, как колода, и смотреть, как ты сама себя лишаешь невинности?!

Мэри схватила его за руки, чтобы не свалиться с кровати.

— Ваша светлость, — воскликнула она, — я же с самыми лучшими намерениями… Мне просто стало вас жалко — не могу смотреть, как вы мучаетесь!

— Мучаюсь? — прорычал он. — Да, можно сказать и так! Это ты мучаешь меня, моя невинная Цирцея! Ты околдовала меня, лишила рассудка; никогда еще ни одна женщина не порождала во мне такой страсти! — Черные глаза его сверкнули. — Но клянусь богом, женщина, если ты еще раз посмеешь намекнуть, что я не способен лишить невинности собственную жену…

— Я вам не жена! — возразила Мэри.

— Скоро будешь, — ответил он и, стиснув ее в объятиях, страстным поцелуем впился ей в губы. — Нынче ночью, — продолжал он, переводя дыхание, — ты станешь моей женой — только моей, отныне и вовеки! И сделаю я это сам, без всякой твоей помощи, поняла?

С этими словами герцог уложил свою желанную добычу на постель и с самым решительным видом склонился над ней.

— Стойте, я так не согласна! — закричала Мэри. — Предупреждаю вас, Уэстермир, все должно происходить по взаимному согласию и со взаимным уважением, иначе я отказываюсь… о-о-о!

Все произошло в одно мгновение. Герцог крепко сжал ее в объятиях; Мэри задыхалась, таяла под жаркой тяжестью его властного тела. Пылающая жаром мужская плоть коснулась ее лона, а потом… потом…

Удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение! Они и вправду становились одним целым. Возможно ли это? Ведь они даже не нравятся друг другу, постоянно спорят и ссорятся! И все же…