Элизабет Лоуэлл - Очарованная

— Да, он говорил мне.

Кассандра стояла неподвижно, как бы прислушиваясь к своему внутреннему голосу, затем тяжело вздохнула.

— А твой человек, Свен, он тут, поблизости?

— Нет, я послал его проверить, все ли спокойно в округе, — ответил Доминик. И добавил тревожно: — Мэг вчера видела нехороший сон.

По непроницаемому лицу Кассандры пробежала тень.

— Да, я знаю, — промолвила Посвященная. — Я разговаривала с ней в саду.

— Ну и что ты думаешь об этом? Что говорят твои руны?

— Я думала, ты не доверяешь моим предсказаниям.

— Я поверю во что угодно, только бы спасти нашу истерзанную землю от новой беды, — резко возразил ей Доминик.

— В таком случае ты мудрее своего брата.

— Просто у меня был хороший наставник.

— Твоя жена?

Доминик кивнул.

— И руны, и сны Мэг твердят об одном и том же, — сказала Кассандра. — Смерть подкрадывается к Спорным Землям.

— Смерть крадется повсюду — так создан мир.

Посвященная холодно усмехнулась.

— Ты хочешь сказать, что тебе все равно, где нанесет она свой первый удар?

— Нет. Это означает всего лишь, что за ранней холодной осенью придет суровая зима и самые слабые погибнут. Это значит, что люди умирали в Спорных Землях задолго до того, как первый римлянин начертал свой первый манускрипт. Это значит…

— Что так было всегда, — закончила за него Кассандра.

— Ну, скажем так, не нужно быть пророком, чтобы предсказать кому-либо скорую смерть — ведь и петух может, прокукарекав, предсказать рассвет, — равнодушно заметил Доминик.

Кассандра от души расхохоталась. Доминик удивленно посмотрел на нее.

— Вы с Саймоном очень похожи, — сказала Посвященная.

— Конечно, ведь мы братья.

— Вы оба чертовски упрямы.

— Тогда не пытайся переделать нас.

— Вас? Да я воспитываю только себя. Наши души в руках Божьих.

Доминик буркнул что-то себе под нос: непонятно было, соглашается он или опровергает ее слова.

— Когда Свен вернется, пошли за Эриком, — попросила Кассандра. — Он может нам помочь — у него дар видеть истинную причину многих, на первый взгляд не связанных между собой событий.

— Конечно. Эрик и Дункан — наши союзники. Я им верю, как самому себе.

В зал со двора долетел гул голосов и цокот подков по камням — кто-то направлялся к воротам. Раздался высокий, пронзительный крик сокола.

— Вот и Эрик вернулся, — сказала Кассандра.

Доминик и не сомневался в этом — у сокола Посвященного был свой особенный клич, который трудно было спутать с криком других охотничьих птиц.

Послышалось лошадиное ржание, и недавно подкованные копыта простучали по двору замка.

— А это Свен, — сказал Доминик.

Кассандра бросила на него загадочный взгляд.

— Могу поклясться, что только Свен выезжал сегодня утром из ворот, — задумчиво промолвил Доминик. — Наверное, Эрик был у крепостного рва. Иначе как он мог выскользнуть из замка незамеченным? Да, все объясняется просто — в этом нет никакого колдовства.

Кассандра улыбнулась, сверкнув смеющимися серыми глазами.

— Каждый верит тому, чему хочет верить.

Черная бровь Доминика вопросительно приподнялась.

— Могу тебя успокоить, — продолжала Кассандра, — Эрик, конечно же, очень проницателен, но в одном его колдовское искусство бессильно.

— В чем же?

— В понимании женщин.

— Ну, это скорее доказывает, что он простой смертный, а не колдун.

— Да, если бы он всегда думал головой, ты был бы другого мнения о его способностях, — пробормотала Кассандра.

Доминик не успел ничего ей ответить, ибо в ту же минуту в зал вошли Эрик и Свен.

— Где Дункан? — спросил Эрик.

— Осматривает доспехи и оружие, — ответил Доминик. — Что-то ему не понравилось в отчетах управляющего — хочет проверить все сам.

— Он правильно делает — скоро нам может понадобиться каждый клинок, — сказал Эрик. — Разбойники орудуют в округе.

— Неужели их так много, что они могут захватить замок? — беспокойно спросил Доминик.

Эрик покачал головой. Тут Свен выступил вперед.

— Пока нет, — ответил он на вопрос Доминика. — Но у троих кони подкованы, и, судя по глубине и размерам следов, это могут быть боевые лошади, несущие на своих спинах рыцарей в боевом облачении.

— Что еще ты узнал? — тревожно спросил Доминик.

— Это изменники. Они напали на свиту одного лорда с севера, который следовал в свое зимнее поместье.

Доминик скривился и ехидно заметил:

— Хороши доблестные рыцари, нечего сказать — напали на слуг, детей и кухонный обоз.

— К счастью, вассалы этого лорда вовремя подоспели — вернулись проверить, как продвигается обоз, — продолжал Свен. — Ну, вот и все, что мне известно.

— Что же, все сходится, — произнес Эрик.

— Что сходится? — быстро спросила Кассандра.

— Из Сихоума до меня дошли слухи, что в этих краях объявился рыцарь, сражающийся под знаменем сатаны, а не во имя Господне.

— Как он выглядит? И кто его господин?

Свен покачал головой.

— Этого никто не знает. Поговаривают, что герб на его щите сгорел в адовом огне.

— Скорее всего он сам стер свой герб, — сказал Доминик. — Если бы до его господина дошли вести о разбойных деяниях этого мерзавца, его бы поймали и тут же повесили на первом попавшемся дереве как изменника и труса.

— Очень может быть, — с сомнением в голосе произнес Эрик. — Но, по слухам, этот рыцарь силен как лев и дерется за троих.

— Да, это так, — подтвердил Свен. — Его попытались было прикончить трое рыцарей — вассалы того самого северного лорда. Он убил двоих из них, а третьего тяжело ранил и скрылся.

— Вы говорили с этим третьим? — спросил Доминик.

— Да, — ответил Эрик. — Одна добрая женщина выхаживает его в деревушке у западных границ Стоунринга.

— И что же говорит этот раненый рыцарь?

— Он еще очень слаб, — сказал Свен. — Да к тому же бредит в горячке.

— Он говорит, что этот изменник — очень сильный воин, которому нет равных в Спорных Землях, — добавил Эрик.

— А как же Дункан, Шотландский Молот? — спросил Доминик. — Или Эрик, прозванный Непобедимым?

— Ну, Шотландский Молот ведь победил меня, — возразил Эрик.

— А Доминик победил Шотландского Молота, — ввернул Свен. — И уж, конечно, победит этого дьявола.

— Любого можно одолеть, — сказала Кассандра. — Любой может стать победителем — все зависит только от самого человека, его оружия и от цели, за которую он сражается.

— Этим изменником движет жажда крови, грабежа и насилия, — произнес Эрик тоном, который ясно говорил о том, что все, касающееся этого рыцаря, ему глубоко отвратительно.

— К несчастью, это отродье дьявола дерется, как архангел из святого воинства, — заметил Свен.