Патриция Гэфни - Тайный любовник

В этот момент кудрявая девчушка, сжимая в руке цветок, с воплем восторга подлетела сзади к учительнице и повисла на ней. Женщина стоически перенесла неожиданный толчок и даже, когда девочка, весело смеясь, обхватила ее ручонками за шею и сдавила горло, не показала виду, что ей больно. Но постепенно смех замер.

– Попалась, – пробормотал Джек, когда несколько детей с нерешительным видом остановились возле учительницы. – Похоже, волосы леди за что-то зацепились. – Коннор был уже на ногах. – Кон, ты куда? Э, Кон! Не стоит…

Он не слышал, что кричал ему Джек. Импульсивность была одним из самых больших его недостатков, но в этот раз – в этот раз все было иначе: случившееся слишком напоминало ответ на его тайную молитву, в которой он никогда бы не признался. Он побежал через лужайку.

Сомнений не было: учительница действительно зацепилась волосами за пуговицу на платье девочки.

– Не волнуйся, Птичка [1], – успокаивала она девочку, пытаясь дотянуться до злополучной пуговицы и освободиться. – Постой минутку спокойно, не дергайся.

Птичка была готова расплакаться.

– Простите, мисс Софи, – беспрестанно повторяла она испуганно, но стоять спокойно у нее никак не получалось. Учительница поморщилась от боли, но тут же рассмеялась, притворившись, что это не всерьез.

Дети с удивлением смотрели на подбежавшего Коннора, опустившегося на корточки возле парочки, которая была не состоянии расцепиться. Девочка раскрыла рот и наконец перестала дергаться. Учительница – мисс Софи – могла видеть Коннора лишь краем глаза; если бы она повернула голову, то вырвала бы себе длинную прядь волос, которая прочно обвилась вокруг пуговицы.

– Так, посмотрим, что тут у нас случилось, – проговорил он мягко, чтобы не испугать девочку еще больше. Ища, как удобней подступиться, он встал на колени перед учительницей и протянул руку над ее склоненной головой, пытаясь распутать волосы.

– Они так запутались – я не могу пошевелиться, а то мисс Софи будет больно!

Дети окружили их плотным кольцом и молча, с любопытством разглядывали Коннора, который чувствовал себя спасителем их учительницы.

– Ты права, – согласился он с девочкой, – поэтому очень-очень постарайся не шевелиться, пока я буду их распутывать. Представь, что ты статуя.

– Хорошо, сэр. А какая статуя? – оживилась девочка.

Учительница не выдержала и рассмеялась. Он видел только ее опущенный профиль и полоску гладкой шеи. Кожа у нее была молочно-белая, лицо слегка раскраснелось то ли от напряжения, то ли от смущения. Глаза ее были скрыты пушистыми ресницами, и он не мог разобрать, какого они цвета.

– Представь, что ты вон тот каменный крест на краю лужайки, – сказала она смеющимся грудным голосом. – Он все равно что статуя, потому что не двигается.

– О!

Волосы зацепились крепко, и Коннор, как Птичка, боялся причинить боль мисс Софи.

– Почти распутал, – бормотал он, – потерпите еще две секунды.

Волосы были мягкие и шелковистые и благоухали, как розы. Или так дивно пахло ее льняное платье, нагретое солнцем?

– В доме священника есть ножницы, – устав терпеть, сказала Софи. – Томми Вутен, ты здесь? Не сходишь ли…

– Даже не заикайтесь о ножницах. Я скорее дам себе руку отрезать, чем единую прядь этих чудесных волос, – перебил ее Коннор и тут же подумал, что в жизни не говорил подобной чуши.

Она искоса посмотрела на него, в глазах – искорки смеха. Синих глазах, конечно же, синих.

– Вообще-то я подумала, что вы могли бы отрезать пуговицу.

– Ах, пуговицу. Это еще куда ни шло, – Коннор явно смутился.

– Мне идти за ножницами, мисс Софи? – спросил писклявый голосок за плечом Коннора.

– Иди, Томми.

– Нет, Томми, не надо, – остановил мальчика Коннор, распутывая последнюю прядку. – Мисс Софи уже свободна.

Стоявшая на коленях мисс Софи села на пятки и улыбнулась сначала ему, потом детям, окружавшим их; кое-кто из ребятишек захлопал в ладоши, словно в конце представления. С раскрасневшимся смеющимся лицом, растрепавшимися волосами, она была так невозможно хороша, что у него дух захватило. Пораженный, он смотрел на нее, не веря, что бывает подобная красота. Тут он вспомнил, что следовало бы снять шляпу и представиться, но не успел рта раскрыть, как она повернулась к Птичке и крепко ее обняла, чтобы успокоить.

– Больно было? – участливо спросила девочка и, жалея учительницу, погладила ее по щеке.

– Нет, ни капельки.

Птичка облегченно вздохнула.

– Посмотрите, мисс Софи, что я вам принесла, – с восторженным видом она протянула учительнице маргаритку – стебелек сломан, лепестки помяты.

– О, чудесная маргаритка, – завуалировав вздох, сказала Софи и поднесла цветок к носу. – Спасибо, Птичка, я приколю ее к платью. – Девочка вспыхнула от удовольствия и, счастливая, помчалась к друзьям.

Теперь, когда все благополучно разрешилось, дети снова разбежались. Коннор все еще стоял на коленях рядом с учительницей.

– Благодарю вас, – сказала она певучим голосом, глядя ему в глаза.

– Мне доставило огромное удовольствие помочь вам.

Они отвели глаза, потом снова посмотрели друг на друга. Он протянул руку. Секунду поколебавшись, она приняла ее, и он помог ей подняться.

Она оказалась ниже ростом, чем ему показалось издали, – должно быть, изящная, горделивая осанка была тому причиной. Или то, что она была такая тоненькая. Она подняла руки, чтобы поправить волосы, и длинные рукава платья скользнули вниз до локтя. Изгиб ее шеи вновь приковал его взгляд необычайным изяществом. В ее позе, казалось, было больше интимности, чем в прикосновении руки минуту назад.

Молчание затягивалось, нужно было что-то срочно предпринять.

– Ваши дети пели, как хор ангелов, – осмелился он на откровенную лесть.

Она засмеялась так звонко и заразительно, что он не выдержал и рассмеялся тоже.

– Вы очень любезны, сэр. Надеюсь, к двадцать четвертому июня они наконец запоют, как обыкновенные дети. К дню Иоанна Крестителя, – объяснила она, видя его недоумение. – Осталось так мало времени: всего две недели. – Ясные синие глаза с нескрываемым интересом смотрели на него. – Что ж, – произнесла она мягко и повернулась, собираясь идти.

– Я недавно в этой деревне, – сказал он, чтобы как-то задержать ее.

– Знаю.

– Вы здесь живете? – спросил он и тут же подумал: что за идиотский вопрос, конечно, она живет здесь.

– О да. Я здесь живу всю жизнь. – В этот момент один из белоголовых близнецов налетел на нее. Она пошатнулась и обняла мальчишку за плечи. Тот прильнул к ней и с любопытством уставился на Коннора.

– Как вы думаете, понравится мне Уикерли?