Персия Вулли - Гвиневера. Осенняя легенда

Оказавшись внутри здания, дрессировщик отстегнул цепь от ошейника зверя, тот замотал головой, втянул ноздрями воздух и неуклюже засеменил по арене. Найдя место, где было больше всего песку, медведь опрокинулся на спину, как только что расседланная лошадь, и затряс всеми четырьмя лапами. Потом схватил себя за заднюю ногу, раскачиваясь, сел на хвост и, растопырив передние лапы, озорно посмотрел на нас поверх огромного выпяченного живота. Я засмеялась его кривляниям, и зверь закивал головой, словно одобряя мое веселье. Было приятно думать, что даже медведь радуется нашему приезду.

В течение следующих недель мы рассылали приглашения рыцарям Братства и оповещали о предстоящем турнире. Следовало подготовить жилье, продумать меню, организовать развлечения. И все это к середине июля, когда верховный король возвратится после посещений королей-вассалов.

Артур прежде всего решил встретиться с Иллтудом в монастыре в Ллантвите. Я пожалела, что не поехала с ним, потому что любила этого принца-воителя, который сделался монахом и превратил свое поместье в монастырь. Иллтуд уважал воинскую проницательность Артура и, понимая, что нашим конникам постоянно требовались свежие, хорошо вымуштрованные лошади, основал конюшни для воспитания жеребят.

Во время встречи они должны были решить вместе с Гвином, каких лошадей растить для сражений, каких для походов, а каких продавать для хозяйственных нужд. Я улыбнулась, представив себе безгрешного христианина и скотовода в одном лице.

Потом королевская свита отправилась в горную крепость в Динас Пауис, где они охотились с неряшливым Пулентисом, хозяином форта, на водоплавающую птицу, восхищались его новыми свиньями и неумеренно потребляли медовое варево в небольшом доме, который владелец называл залом. Зато в Демеции они ели с оловянных тарелок и говорили на латыни с мудрым благородным Агриколой. Там-то Гавейн и оставил застолье, чтобы пойти посмотреть на отшельника, который, по слухам, жил в каменной пещере посреди скал. Такой интерес рыжеголового человека удивил меня и поразил даже Артура.

– Кажется, философия отнимает у племянника все больше и больше времени, – заметил он.

Гавейн так и не присоединился больше к королевской свите, хотя на праздник урожая должен был прибыть вовремя. После прошлого года вряд ли он захотел бы еще раз пропустить турнир.

Время праздника приближалось, и в Карлион хлынули толпы самого разного народа. Крестьяне из окрестных и дальних селений съезжались, чтобы отмстить день урожая. Короли-вассалы и их военачальники прибывали для участия в собрании Круглого Стола и в турнире. Многочисленные мимы, акробаты, шпагоглотатели и жонглеры собирались демонстрировать свое искусство на всех углах города.

За два дня до начала встречи рыцарей Круглого Стола Гвин и Идер сопровождали меня в прогулке по городу. В одном месте мы остановились, чтобы насладиться представлением – предприимчивый юноша нашел в амфитеатре несколько масок и теперь изображал то кокетку, то тирана, в зависимости от того, какую маску надевал на лицо. Я от всей души смеялась его жестикуляции, а про себя отмстила не забыть приказать повару послать ему что-нибудь за его труды.

Маленькая девочка, дочь цветочницы, подбежала к лошади, сунула в руку мне букет и тут же, хихикая, скрылась за юбкой матери. Я поблагодарила обеих за подарок, сказав, что полевые маки – мои любимые цветы.

На площади собралась толпа, чтобы посмотреть на танцующего медведя. Поводырь нацепил зверю на нос прочный кожаный намордник, а сам крепко держал цепь, чтобы уберечь от несчастья напирающих людей, почтительно и с восхищением разглядывающих медведя. Они посчитали животное талисманом, еще больше связывающим их с Артуром.

– Вот он, тезка вашего мужа, – рассмеялся Гвин, намекая на созвучие имени Артура с кельтским названием медведя. – Похоже, он может дать королю несколько уроков танцев.

Я рассмеялась, зная, что Артура тоже потешила бы шутка. Зверь стоял на задних лапах. Словно гигантский человек с огромной головой, он опустил плечи и выпятил вперед невероятных размеров живот. Поводырь заиграл веселый мотив, и медведь, подпрыгивая на толстых, коротких ногах, пошел вокруг площади вслед за хозяином. Он весь расхлябанно извивался, словно на самом деле танцевал.

И смех, и песня толпы были так заразительны, что медведь закивал головой в такт музыке. Потом замер и в упор посмотрел на меня. Я удивилась, неужели он вспомнил то утро на арене? Не подумав, я протянула в качестве подарка свой букетик цветов.

Как молния метнулась в мою сторону лапа, кривые когти разодрали ткань на рукаве, прежде чем выхватили букетик. Толчок зверя был настолько силен, что я упала на мостовую. Толпа ахнула.

Идер, который был вдвое ниже медведя, стал карабкаться ему на спину, зажав в руке кинжал и посылая проклятия. Повиснув у хищника на плечах, коротышка раз за разом погружал клинок в густой мех и жир, прикрывающий затылок зверя.

Медведь яростно затрясся, вырывая цепь из рук поводыря. На секунду притихшая толпа взревела снова. Одни бросились прочь, другие окружили Идера и хищника, пытаясь оторвать взбесившегося уэльсца от их талисмана, кто-то нападал на животное, помогая Идеру.

Кровь хлестала повсюду: на меня, на камни мостовой. Я с ужасом смотрела, как надо мной молотили руки, ноги и челюсти, то отодвигаясь в сторону, то приближаясь к самой голове. Крики, стоны и бесконечный рев доносились из живого кома, и тот вдруг рухнул под собственным весом на землю.

Наконец наступила тишина. Людской ком начал распадаться, и я поднялась на ноги. Там и сям я видела пораненные руки, разбитые носы, но, кроме Идера и медведя, все были больше потрясены, чем искалечены.

Не говоря ни слова, Гвин оттащил брата от неподвижного зверя, а дрессировщик опустился на колени подле умирающего животного. Море крови растеклось по булыжной мостовой, и из груди моей вырвался стон. Я так же не хотела смерти медведя, как не хотела гибели Ланса, и меня охватило горькое ощущение никчемности своей судьбы. Толпы любопытных горожан беспомощно смотрели на свой талисман и что-то в ужасе бормотали.

Идер никак не мог отдышаться на руках брата. Он был весь покрыт кровью, хотя никто не мог бы сказать, чья это кровь: его или медведя.

Вся дрожа, я встала рядом со своим спасителем на колени и взяла его руку. Глаза коротышки бесцельно блуждали, и я испугалась, что он встретит из-за меня свою смерть.

С неимоверным усилием Идер остановил взгляд на моем лице и тяжело прохрипел:

– Теперь, когда Ланселота нет на свете, я хотел бы занять его место, миледи.

Его просьба была настолько неожиданной, что на секунду я лишилась дара речи, но, прежде чем успела ответить, Идер потерял сознание.