Сьюзен Джонсон - Чистый грех

Лицо молодого человека заметно напряглось, на скулах вдруг заходили желваки — причиной был наплыв неприятных воспоминаний.

Заметив внезапную горечь в его глазах, Флора сообразила, что он неправильно понял ее вопрос, и поспешила уточнить:

— Я имею в виду мисс Маклеод.

Морщины на лбу Адама разгладились, и весь он просветлел.

— С ней я повстречался в форте Бентон четыре года назад. Восемнадцатого октября в девять тридцать. Она стояла в самом конце пристани — только что сошла с последнего парохода в том сезоне.

— Какая память!

— Мисс Маклеод, можно сказать, спасла мне жизнь, — торжественно сообщил Адам. — Потому-то я и помню точный день и час.

Он в общих чертах рассказал всю историю, опустив пару-другую пикантных деталей.

После пьяной ночи в салуне Карсона, где он и в карты играл, и к проституткам наверх поднимался, Адам вышел на пристань — встретить пароход, на котором должна была прибыть из Сент-Луиса няня для еще не родившегося ребенка Изольды. Должна была, но не приехала. А пароход-то последний. Скоро Миссури покроет лед — и жди до самой весны. Одна мысль о том, что Изольда будет касаться его ребенка, приводила Адама в бешенство. Разумеется, зная Изольдин характер, было нетрудно предугадать, что у детской кроватки хлопотать она не станет. Но все же хотелось для гарантии иметь в детской кого-то большого и грозного — чтобы вовсе не подпускать Изольду к ребенку.

В те немногие месяцы, что они были женаты, Изольда проявила себя лишь с одной стороны — как несравненная мастерица жаловаться. Все было не по ней в втом глухом углу: и монтанская жара, и монтанский холод, и пыль, и ветер, и нехватка поклонников, и вечный запах перегара от мужа, который после свадьбы потерял меру в выпивке. Беременность только удесятерила силу нытья. Адам тем меньше был склонен выносить все эти капризы и жалобы, что женился он не по любви, а подчиняясь предсмертной воле отца.

Не то чтобы Адам совсем уж складывал с себя ответственность за ребенка, но обстоятельства зачатия были таковы, что имелись все резоны считать Изольдину беременность подстроенной ловушкой.

Тут в рассказе возникла долгая пауза. Адам, насупившись, молча перебирал в памяти горестные воспоминания.

— Таким образом, ярмо брака на тебя накинули хитростью, — вежливо подала голос Флора.

— Да… Короче, Добрая Туча подвернулась вовремя. Без нее я бы или застрелился, или еще какую-

нибудь глупость сотворил. Она прибыла тем самым последним пароходом. Наниматель по каким-то причинам ее не встретил. Я увидел бедняжку в дальнем конце пристани — одинокую, потерянную. И тут же пригласил к себе на ранчо.

— Сейчас она более похожа на королеву.

— Ну да, в масштабе два к одному. С ней приходится не забывать об избыточной вежливости и прибегать к разного рода дипломатическим уловкам. Как-никак тяжелее меня фунтов на тридцать-сорок.

— Чтобы ты да прибегал к дипломатии? С твоими-то замашками деспота? Чудеса! — Это было сказано с такой любящей улыбкой, что у Адама мигом взыграла кровь.

— Признайся, эти замашки деспота тебе по вкусу! — сказал он, прожигая девушку страстным взглядом.

Флора машинально отодвинулась — видя возбужденное сверкание его глаз, можно было опасаться, что он не сдержится и обнимет ее.

— Нет, тут ты ошибаешься, — возразила Флора. Но при этом она покраснела и ощутила жар в паху.

Ей было стыдно самой себя: что ж такое! Достаточно одного его страстного взгляда, чтобы она так возбудилась!

— Ладно. В этом случае сегодня ночью я буду демократом. Буду делать исключительно то, что тебе нравится.

От этих слов, произнесенных хрипловатым чувственным шепотом, повеяло обещанием таких утех, что ее соски затвердели, а во рту пересохло.

— Прекрати!..

— Ах, я бы овладел тобой прямо сейчас, вон там, в зарослях за холмом. Ты бы и звука не проронила — чтоб другие не услышали. Я бы вошел в тебя при полном твоем молчании. Ты бы даже дышать боялась — чтоб нас не выдали твои громкие частые вздохи. А когда бы ты достигла пика наслаждения, я заглушил бы твои томные вскрики своими губами. И потом мы вернулись бы к остальным — а по твоим бедрам под юбкой стекала бы моя сперма. И я помнил бы об этом, глядя на то, как ты чинно сидишь на покрывале и тепловатым лимонадом запиваешь сандвичи с лососем…

Говоря это, Адам деликатно передвинулся, дабы заслонить девушку от отца. Хотя тот и был занят корабликом и Люси, он мог оглянуться и увидеть странное: круги яркого румянца на щеках дочери и ее торчащие соски, вздыбившие тонкую ткань белой блузки.

— Сегодня вечером я не заиграюсь в бильярд, — продолжал Адам, украдкой очертив пальцем кружок вокруг ее правого соска и шаловливо мазнув по его кончику. — Сегодня я планирую показать тебе мою спальню.

— Я без ума от тебя, ты мое наваждение, — прошептала Флора. Она зажала свои руки между коленями — чтобы скрыть и унять их дрожь.

— Сыграю одну партию в бильярд, скажу «спокойной ночи» — и жду тебя наверху.

За ужином, после того, как подали рыбу, к хозяину ранчо подошла горничная с запиской на подносе. Адам прочел ее, извинился и вышел из комнаты. Вернулся он через несколько минут, и не один. За ним следовал высокий молодой мужчина, по виду тоже полуиндеец. В их лицах замечалось явное сходство.

— Позвольте представить вам моего брата, — сказал Адам, по абсарокскому обычаю братом называя кузена. — Леди Флора — лорд Халдейн — Джеймс Дю Гар.

— Извините за вторжение, — с поклоном произнес нежданный гость. В его голосе чувствовался французский акцент. — Я не хотел беспокоить вас, но Адам настоял на том, чтобы я зашел.

На Джеймсе Дю Гаре было типичное гибридное одеяние фронтира: мокасины и кожаные штаны с бахромой в сочетании с европейского типа сорочкой и суконной курткой.

— Милости просим в нашу компанию, — сказал Джордж Бонхэм. — И даже не думайте отказываться! У нас здесь без церемоний. Судя по вашему виду, вы совершили немалый путь верхом.

— Да, от самой Виргинии, — ответил за кузена Адам. Затем он обратился к Джеймсу, используя его абсарокское имя, которое значило Вскинутое Копье: — Садись, Эш-ка-ка-мах-ху! Вот для тебя стул. Что будешь пить: вино? бурбон? кофе?

— Пожалуй, кофе. С дороги лучше другого бодрит.

— Джеймс приехал с малоприятным известием, — пояснил Адам. — Получена важная депеша. Генерал Шерман дал губернатору Мигеру официальное «добро» на активное использование терри-ториальной армии. Значит, предстоящие операции будет финансировать центральное правительство. И теперь милиция — те самые волонтеры-пропойцы, о которых мне уже случалось вам говорить, — получила законное право бесчинствовать. Разумеется, все будет происходить под видом защиты местных торговцев и охраны их транспортов… Да-а, скоро нам покажутся идиллическими те времена, когда молодцы Мигера днями бездельничали и накачивались виски в салуне, а вылазки производили изредка и на свой страх и риск.